Банкир

Чтобы была пусть и звенящая, тупая, искусственная, но бодрость. Нет, в его личном несессере были «пилюли» на любые случаи жизни и смерти, но все вещи остались в разгромленном пансионате.

Он помнил, что поезд Краснореченск — Москва убывает утром. Другого пути в Москву у этого парня не было. Перехватить… Он, Герман, сделает то, с чем не справилась «Дельта». Но… Такими темпами он просто не успеет. И — решил рискнуть. Съехал с шоссе и погнал через станицы и хутора.

Можно, конечно, на таком «корабле» запросто сесть на брюхо в какой-нибудь безымянной луже, но расстояние это сокращало почти вдвое.

Герман почти перестал ощущать время. Просто крутил руль, прислушивался к завываниям мотора и думал только о том, чтобы он не заглох не ко времени да чтобы самому не заплутать в темной и враждебной степи. К Краснореченску он подъехал, уже когда совсем рассвело. Оставил автомобиль на безымянной стоянке, вышел, дождался междугородного рейсового автобуса и поехал в город. Он полагал, что Савосин поступил так же.

Связываться с Магистром Герман не стал. Тому, он полагал, уже доложили о стрельбе в Раздольной.

Нет, нужно дело сделать, привести этого шустрого финансиста «головой» и тем — сберечь свою… Да и… Да и стоит ли вообще вести финансиста в Замок? Может быть… Магистр слишком неразворотлив по теперешнему времени. Хотя — коней на переправе не меняют… Хм… Коней — нет, а вот наездников — вполне.

— Ну и как впечатление? Не слышу бурных продолжительных аплодисментов, плавно переходящих в овацию! — произнесла Лена, как только мы отъехали от гаишников.

— Тащусь, как сутулая лошадь! Это же надо!

— Двусмысленный какой-то комплимент.

Если вообще — он.

— О, женщины, вам имя — вероломство! — Потягиваюсь на заднем сиденье. — Лен, у нас курить осталось?

— Есть. — Она подала мне пачку. — А почему это — вероломство?

— Это не я сказал. Это — Шекспир.

— А ты авторитетами не прикрывайся, ты по существу ответь!

— Лен… Ты врала так вдохновенно, что поверил даже я.

— Что, твоя подруга действительно такая вот мымра?

— Нет, конечно. Она — милая и славная. Глупый, я фантазировала.

— Прямо Франсуаза Саган!

— Еще бы. Да и чего не сделаешь ради любимого мужчины.

Ладно, куда рулить-то?

Об этом я думаю с той самой поры, как мы отъехали от крепости имени Госавтоинспекции. Прозвониться в Москву? И что это даст? Вот он я, живой, здоровый, и готов приступить… А пока — деньжат переведите в здешний банк…

«Лимонов» пятьдесят, до Москвы добраться… А там я ужо…

Нет. Такой путь чреват самоубийством. Причем двойным. А если и я не страдаю излишними суицидальными наклонностями, то девушка — и подавно. Кто, зачем меня подставил? Кому? Вопросов больше, чем ответов.