Банкир

«Местечка для мастера не найдется?» Если где ему давно место, этому «мастеру», так на кладбище… Проводник слишком долго работал на поездах, чтобы не уметь распознавать людей. Это был волк. Да и пусть друг друга мочат. Воздух чище будет. Его дело — кофеек вскипятить, а там — хоть топись в нем.

Герман закрылся в купе. Для верности не только опустил «флажок», но и примкнул ручку купе к скобе «кандалами». Подождал несколько минут, пока кофе чуть остынет, выпил весь стакан в несколько глотков, приставил емкость к стене и сам прильнул ухом к донышку. Стакан, понятно, не миска, да и поезд трясло, громыхало на стыках… И все же отдельные слова он различал…

— Слушай, Дорохов… Так чего ты не остался? — спросила Лена, когда проводник удалился.

— Где? — не сразу понял я.

— На сверхсрочную. Или — в училище бы пошел…

— Я так и планировал сначала. Но… Мама заболела. Тяжело. Отец написал письмо, просил вернуться… Подумал я… Короче, когда дембель подвалил, уволился, вернулся в Москву. Вообще-то я был уверен, что временно, но сложилось иначе. По приезде — восстановился на факультете…

— …и снова — «номера, конкурсы, концерты»?

— Нет.

Во-первых, повзрослел. Стал старше своих сокурсников и по возрасту и по… Теперь называют «ментальностью», а вообще-то это просто ощущение жизни.

Ее непредсказуемости, величайшей ценности и… конечности земного пути. Ну, ты понимаешь…

— Сначала-то я полагал, что задержусь ненадолго, но мама действительно заболела серьезно… Во мне она души не чаяла, я был поздний ребенок, да и отца не хотел оставлять в такой ситуации: он разрывался между работой и домом.

Впрочем, не все было так гладко. Я ведь уходил мальчишкой-шалопаем, а вернулся мужчиной.

Отец мой по характеру был крут и суров, ну а я, как выяснилось, — в него…

— А по тебе — не скажешь…

— Характер — это нечто скрытое. Как говаривал кто-то из знаменитых, это как белье: необходимо иметь, но совсем не обязательно демонстрировать.

— Это точно. Демонстративный характер — у психопатов и истериков.

— У них его вообще нет. Просто они демонстрацией защищаются от мира. У каждого — свой способ, все мы в кого-то играем, чтобы охранить свой внутренний мир, свое я, то, что есть в нас хорошего… Каждый надевает ту маску, которая наиболее принята в твоем непосредственном окружении.

— Да? И кого же играешь ты?

— Как все: сильного человека. Девушка задумалась, спросила:

— Дор… А кто действительно скрывается за этой маской?.. Теперь — черед задуматься мне.

— Еще более сильный человек, — отвечаю.

— Излишней скромностью ты не страдаешь…

— Скромность украшает только тех, кто иных достоинств не имеет.

— Вот и я надеюсь. Знаешь, при всей твоей самоуверенности…

— Милая барышня, не путай самоуверенность и уверенность в себе, в своих силах.