Банкир

Он там — в компании отца и еще каких-то людей… Впрочем, был на этой фотографии и молодой Константин Решетов…

Герасимов мельком заглянул в комнату, раскланялся со всеми, предварительно извинившись перед присутствующими, снова обратился ко мне:

— Сергей Петрович, не могли бы мы переговорить конфиденциально?

— Конечно, Владимир Семенович. Извольте в кабинет? — спросил я, невольно перенимая старомодную вежливость патриарха.

— Если вы не возражаете, нам удобнее будет на кухне, — улыбнувшись, ответил тот. — Чтобы с чаем никого не затруднять, да и…

На кухне Герасимов уселся за стол, совсем по-стариковски подпер голову рукой, наблюдая за моими манипуляциями с заварным чайником…

— Константин, тот тоже был мастер чаек заваривать… А вона оно как все вышло…

— Константин? — переспрашиваю я, но скорее для того, чтобы настроиться на предстоящий разговор. Думаю — нелегкий.

— Ну да. Решетов Константин Кириллович… Кришна… Решка… Орлович…

Или — как его теперь… — Старик тяжело вздохнул. — Я себе по-стариковски так смекаю: проиграл он, раз ты здесь. Крупно проиграл.

Вместо ответа пожимаю плечами… Дескать, вы — генерала вам — виднее…

— И вроде даже жалко его… Был бы жадюга сызмальства или просто бестолочь… А то ведь — умница. Боже мой, какой умница… Верно говорят: или люди время изменяют, или время меняет их… Кого — приспосабливает, а кого — и корежит… Да так, что от былого человека одна оболочка остается… А внутрь — и глянуть страшно, от темноты да пустоты той… И вместо ума остается хитрость… Извращенная, звериная, жадная, а все ж не ум… И — пропадает человечек… Совсем пропадает…

Разливаю чай в стаканы в старинных подстаканниках:

— Ну, значит, густой. А вареньица нету?

— Тоже хорошо. Грешен, люблю сладкое. Да это общее у стариков: кровь по жилушкам уже совсем не так скоро бежит, вот сахарком и греешься…

Геракл отхлебнул осторожно:

— Хорош. — Сделал еще глоток. — А я, молодой человек, Сергей Петрович, по делу. И разговор у нас долгий завьется. Серьезный разговор. — Посмотрел выразительно на вытяжную трубу…

— Проверено. У меня тут такой спец — просто кудесник. Не сомневайтесь.

— Раз говоришь — значит, знаешь. Ну, слушай… Герасимов рассказывал два часа. Сам по себе рассказ был настолько интересен, полон такими деталями и подробностями, что не поверить ему было просто невозможно.

— За все — самая большая благодарность Ефиму Яковлевичу Хейфицу, Царствие ему Небесное… Хотя он и некрещеный был, да и неверующий, я так себе думаю, — Господь, он чистые души сам отличает да к себе берет… — закончил старик рассказ.