Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

Я считала дни, завязывая узелки на обрывке бечевки. Из «Горной реки» мы выехали в начале января, а в середине февраля Онакара указал нам на дымок, выдающий месторасположение деревни могавков, куда он с приятелями продал Роджера Уэйкфилда. «Змеиный город» – так он назвал это место.

Шесть недель – а Брианна уже на седьмом месяце. Если нам удастся по-быстрому выкупить Роджера (и если он в состоянии путешествовать), мы вполне успеваем вернуться до родов. Если же Роджера здесь не будет – вдруг могавки его кому-то перепродали… или он умер, – тогда мы сразу же отправимся в обратный путь.

Онакара отказался сопровождать нас до самой деревни, и это еще сильнее пошатнуло мою веру в благоприятный исход. Джейми от души поблагодарил его и отдал в качестве платы лошадь, хороший нож и флягу виски.

Остальные бочонки мы закопали неподалеку.

– Они вообще поймут, чего мы хотим? – спросила я, когда мы снова уселись в седла. – Их язык похож на наречие тускорара?

– Не совсем, – отозвался Иэн. Шел снег, и белые хлопья цеплялись за его ресницы. – Это… ну, допустим, как итальянский и испанский. Но Онакара упоминал, что некоторые старейшины знают английский, хотя говорят на нем редко, в самых крайних случаях.

Могавки ведь сражались вместе с англичанами против французов; кто-нибудь нас да поймет.

– Ладно. – Джейми улыбнулся мне и поправил лежавший перед ним на седле мушкет. – Пойдем, попытаем счастья.

В плену, часть первая

Если верить нитке с узелками, в деревне могавков Роджер провел около трех месяцев. Сперва он не понял, где оказался, знал только, что это другое племя индейцев… и что его прежние хозяева их боятся.

Он стоял, оцепенев от изнеможения, пока индейцы тыкали в него пальцами и что-то обсуждали.

Эти, новые, были совсем другими – с татуировками на лицах и одеты куда теплее, в шкуры и меха.

Один из них кольнул его лезвием ножа и заставил раздеться. Роджер голышом стоял в центре длинного дома, а мужчины и женщины пялились на него и презрительно фыркали. Правая нога ужасно распухла, в глубокий порез, видимо, попала грязь. К счастью, ходить он мог, правда, каждый шаг отзывался дикой болью, и изредка накатывали приступы жара.

Его толчками стали подгонять к двери. Снаружи доносился сильный шум, и Роджер скоро узнал причину: индейцы, вооруженные палками и дубинами, выстроились в два ряда.

Кто-то несильно ткнул его в ягодицу ножом, по бедру побежала теплая струйка крови.

Земля была утоптана, снег укатался в грязный лед, обжегший ступни, когда очередной тычок в спину швырнул Роджера прямо в толпу.

На бока и плечи посыпались удары. Каким-то чудом Роджер устоял на ногах, хоть его шатало из стороны в сторону. Увернуться от палок он не мог, оставалось разве что бежать (точнее плестись) вперед.