Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

В глазах Маккензи мелькнуло что-то странное… сомнение или, может быть, боль?

– Вот уж не думал, что Брианна такая послушная дочь, – отрывисто бросил он.

Да, точно, боль, даже ревность.

Джейми слегка расслабился. Никакой этот парень не колдун.

– Выходит, ты не очень-то хорошо ее знаешь, – сказал он вроде бы спокойно, но с налетом сарказма, который наверняка заставил бы многих несдержанных мужчин вцепиться ему в горло.

Маккензи, впрочем, оказался не из таких. Он расправил плечи и глубоко вздохнул.

– Я хорошо ее знаю. Она моя жена.

– Черта с два! – вскинулся Джейми.

Маккензи сдвинул темные брови.

– Мы с ней обручились. Она что, ничего не рассказала?

Нет, не рассказала… Впрочем, Джейми сам виноват, что не дал ей оправдаться. Слишком его взбесил тот факт, что дочь легла в постель с мужчиной, а потом якобы соврала об изнасиловании… Джейми кипел тогда от ярости – он-то хотел, чтобы Брианна была идеальной, а она оказалась обычным человеком, ничуть не лучше его самого.

– В начале сентября, в Уилмингтоне. Перед тем как я… покинул ее.

Последние слова Маккензи дались нелегко, он явно терзался чувством вины. Что ж, и поделом. Если бы этот трус не бросил ее одну…

– Она ничего не говорила.

Маккензи уже не мог скрывать свою боль. Он боялся, что Брианна его отвергла, в противном случае она сама бы за ним поехала. Она же вся в мать, а никакая сила на земле не сдержала бы Клэр, реши она, что Джейми в опасности.

При мысли о ней опять всколыхнулся страх.

– Наверное, Брианна решила, что в ваших глазах обручение не будет иметь законной силы, – тихо произнес Маккензи.

– Или потому, что сама так считала, – грубо ответил Джейми.

Он мог бы облегчить парню муки и сказать, что Брианна не поехала из-за беременности… Однако настроение было дрянь, и щадить чужие чувства не хотелось.

Даже в темноте он заметил, как Маккензи вспыхнул и сжал кулаки.

– Похоже, так и есть, – только и ответил он.

Закрыв глаза, Джейми промолчал. Угли остывали, и в хижине воцарялись тьма и холод.

Едко пахло паленым. Мы прошли мимо кострища, и я, не сдержавшись, бросила косой взгляд на обугленный непрогоревший хворост… По крайней мере, я надеялась, что это хворост, присыпанный белым пеплом. Вглядываться же не рискнула.

Я поскользнулась на мерзлой глине, и конвоир поймал меня за руку, не давая упасть, после чего толкнул в сторону хижину, вход в которую охраняло двое мужчин.

Из длинного дома доносились причитания, то и дело заглушаемые ритуальной песней смерти. Кого они оплакивают – ту девушку? Или кого-то еще?.. По спине побежали мурашки.

Взглянув на меня, охранники отступили в сторону. Я приподняла край шкуры и проскользнула внутрь.