Барон Серж де Сангре.

В морозном воздухе подземелья слились могильный холод и леденящее кровь чувство чего-то потустороннего, абсолютно враждебного всему живому, что давно покинуло этот мир, превратившись в частицу вечности. Каменный лабиринт дышит ужасом, заставляя учащенней стучать сердца и будоражит воображение немыслимыми кошмарами. Мрак клубится по углам величественных залов, на серых стенах танцуют замысловатые, зыбкие тени, словно ожившие чудовища подземных недр, как бы предупреждая: «Встреча с неведомым, притаившимся где-то там, в глубине, под сенью гнетущих сводов, не сулит для смертных ничего хорошего».

Наш путь по бесконечному лабиринту коридоров и переходов, чередовавшихся с залами и лестничными маршами, этого Храма, был долог. Нам встретилось огромное множество помещений, различных кладовых и складов, забитых припасами до потолка, совсем недавно и многие сотни лет назад, молелен со статуями звероподобных богов, давно исчезнувших из памяти людей, крохотных жреческих келий, где мы могли с трудом развернуться. Я видел, каким огнем горят глаза барона, когда мы проходили мимо золотых статуй какого-то многорукого Бога со связками черепов на шее, я видел, какими глазами смотрел барон на мифриловые подсвечники, украшенные огромными драгоценными камнями, но нигде и ни разу барон не замедлил шага, он продолжал все так же целеустремленно идти вперед, хотя и было заметно его сожаление, что он сейчас не может предаться грабежу. Так длилось до тех пор, пока мы не оказались в оружейной. По крайней мере я именно так оценил это помещение. Оказавшись в совсем немаленьком зале и только бросив взгляд по сторонам, барон застыл как вкопанный и уже никакая сила не смогла бы его сдвинуть с места. Стало ясно, что здесь мы задержимся и задержимся надолго. Барон с огромным изумлением рассматривал диковинное, искусно сделанное оружие неведомых мастеров. Он брал в руки то один меч, то другой, перебирал в руках почти невесомые кольчуги и примерял себе по руке шестоперы. Его не интересовали богато, даже чересчур богато отделанные ножны, или чьи-то парадные доспехи, целиком изготовленные из золота и усеянные огромными рубинами и сапфирами, его буквально заворожила смертоносная красота и совершенство боевых клинков. Беря в руки очередной меч или иное орудие смертоубийства, он баюкал его как ребенка, а потом со вздохом клал, или вешал на место, но только для того, чтобы взять соседний. Несколько раз мне казалось, что сейчас барон расплачется как дитя, или откажется идти дальше и если честно, то я его прекрасно понимаю, просто в отличии от него, я оказался несколько лучше подготовлен к чему-то подобному, ведь я уже столкнулся с подобным, пройдя пещеры вампирши.