Барон Серж де Сангре.

Оголившиеся кирпичи, разошлись, а ветра и дожди вымыли скрепляющий их раствор. Весь двор зарос сорной травой и только пара узеньких тропинок говорит о том, что кто-то живой в Замке все-таки есть. Единственная, более-менее целая деталь наружного интерьера, это входная дверь, обрамленная каменными наличниками с, пока еще, четко видимым орнаментом, и венчающий ее дворянский герб. Золотой Единорог, поражающий неведомого монстра, на фоне низкой, массивной, баронской Башни.

Чуть сбоку расположилась большая конюшня, когда-то могущая вместить пару десятков лошадей, а сейчас занятая всего одной полуживой клячей, меланхолично жующей жидкую охапку травы, кем-то брошенной в кормушку. Крыша, стоящего рядом, каретного сарая провалилась, а о назначении этого здания говорит только развалившийся остов кареты, да покоящийся на одном колесе легкий экипаж, на которых так любят кататься молоденькие девушки.

Двор, унылый, пустой и холодный, обнесенный высокими стенами, на которых дожди оставили длинные черные подтеки. В углах, среди щебня и грязи пробиваются кусты терновника, с длинными острыми шипами, с которых, кажется, капает яд. В глубине, небольшой террасой поднимается сад. Который мало-помалу, превращается в самую настоящую чащу. Давно не подстригаемые деревья, стоят раскинув перекручены ветви, подобно ожившим мертвецам, норовя ухватить зазевавшегося путника своими корягами. Когда-то поражающая своей красотой, живая изгородь превратилась в заросли колючего кустарника, способные остановить любого рыцаря. Колючие ветви терновника переплелись посреди дорожек, выложенных розовым мрамором, вцепляясь в любого проходящего и не пуская его дальше, преграждая ему путь в этот заповедник скорби и страдания. Но если бы нашелся отважный путешественник, не побоявшийся колючих кустов и деревьев, то в самом конце центральной аллеи, он уперся бы в небольшой искусственный грот, на входе в который стояла, некогда прекрасная статуя обнаженной эльфийки, державшей в руках букет чудесных цветов. Сейчас же, это произведение искусства, могло только напугать, лишившееся носа прекрасное лицо превратилось в маску Старухи Смерти, а сама статуя, кажется отравленной, ее тело, когда-то белое и прекрасное, покрылось язвами и приобрело синюшно-гнилостный цвет, а чудесный букет больше напоминает пучок ядовитых поганок.

Не без труда открывшаяся дверь, ужа давно не видевшая масла на своих петлях, открывает доступ в самую старую часть Замка.