Барон Серж де Сангре.

Наши девушки с трудом подавили дрожь ужаса при виде этого зловещего украшения, а я скорчил угрюмую гримасу, похоже, что мои предчувствия начинают сбываться.

Мы вошли внутрь сквозь еще одни ворота-череп, на этот раз гостеприимно распахнутые, но от этого не выглядящие менее зловеще, и проследовали через длинную анфиладу огромных комнат. Каждая из которых поражала своей необычностью и кричащим богатством, и роскошью своего убранства. Единственное, что все их объединяло, это какая-то маниакальная тяга их строителей к черепам. Сами того не заметив, мы оказались под самой крышей этого необычного сооружения.

В Тронном Зале.

Под низким сводом, посреди зала, на постаменте, из абсолютно черного, отполированного камня, покрытого резьбой в виде цепочек черепов, фантастически сплетенных и перевитых между собой, вольготно разместился огромный череп, изготовленный из невероятного размера куска черного хрусталя. Он поражал своей мрачной законченностью и какой-то зловещей аурой, буквально изливающейся из него. Сразу за ним спряталось высокое кресло, из странного темно-зеленого цвета дерева, с резными ручками и все покрытое миниатюрными черепами.

Именно из-за этого кресла я и окрестил зал «Тронным».

Что было особенно странно в этом зале, так это то, что по всему его периметру, через каждые три-четыре метра, располагаются двери. Самые обычные, двустворчатые двери, примерно в пару метров шириной и метра три высотой. А между дверями висят живописные картины. С пейзажами, видами городов и поселений, на некоторых изображены какие-то катакомбы и подвалы. Довольна странная подборка живописи.

Молодежь, в предвкушении новых открытий и находок, бросилась к этим дверям, распахивая их одни за другими.

Каждой это их действие сопровождалось разочарованным восклицанием. Двери никуда не ведут, они всего лишь деталь интерьера и за ними находится гладкий, полированный камень. Меня же заинтересовало абсолютно другое. Пока маги распахивали двери, я занялся изучение развешанных картин, пока не встал возле одной. Очень долго я никак не мог понять, что же на ней изображено. Больше всего картина походила на пьяный бред какого-то абстракциониста. В тускло-красном свете какая-то дикая мешанина и переплетение угловатых изломанных и перекрученных линий, вроде как, какие-то постройки, но все это выполнено в такой манере, что даже догадаться, что-же хотел изобразить художник, не получается.

Я пытался поймать постоянно ускользающее от меня чувство узнавания, какую-то подсознательную ассоциацию с тем что нарисовано, когда меня отвлек изумленный голос Завра.

- Смотрите-ка, а здесь нарисована крепость «Тахтияр»!

- А здесь гора «Три сестры»! – с другой стороны вторила ему Вайлет.