Барышня и хулиган

— Катерина? — выжав улыбку, переспросила я. — Не знаю.

— Серьезно? И не догадываешься?

— Ну… возможно, она где-то с мужем отмечает его возвращение.

— Михаил вернулся? — нахмурился Юрий Павлович.

— И Катька его видела?

— А почему вас это удивляет? Он ей муж, в конце концов.

— Милые бранятся, только тешатся.

— Это я и без тебя знаю. — Он посидел немного, пожевал губами и вдруг заявил:

— Не мог я ошибиться. Зачем-то вам этот спектакль понадобился. Думала, я такой дурак? А я не дурак, я возьми да и проверь… — Он вскочил и навис надо мной, опершись рукой о спинку кресла, на котором я сидела. Физиономия его при этом была совершенно безумной.

— Слушайте, — забеспокоилась я. — Зачем так волноваться…

— А я знаю зачем, — брызжа слюной, продолжил он, не реагируя на мою просьбу. — Старичка-то тю-тю, а? С Мишкой она развелась, он ей не даст ни копейки, да и с квартиры погонит…

— Ничего подобного, — встряла я. — Они любят друг друга…

— Кому ты это лепишь, дурочка? А может, ты

И вправду ничего не знаешь? Только я за версту вижу, все вижу… и этот прохвост, весь в долгах…

— Как вы себя чувствуете? — вконец перепугалась я. — Может, воды принести?

— Ах ты дрянь, — совершенно обезумел он. — Дурака из меня делаешь?

«Чего ж тут делать? — испуганно подумала я. — Дурак и есть, к тому же буйный…» Словно в подтверждение моих слов, Юрий Павлович рванул меня за ворот халата, тот неожиданно распахнулся, а я завизжала.

— Ты мне все скажешь, — взревел он и накинулся на меня, я пнула его ногой, он взвыл и замахнулся, а я, решив, что колотушек с меня хватит, вскочила, схватила настольную лампу и огрела ею Юрия Павловича по голове.

Он свел глаза у переносицы и рухнул на ковер, а я отскочила в сторону, все еще держа в руках эту проклятущую лампу, которой я совершенно не причинила никакого вреда, даже лампочка продолжала гореть, а вот лоб Юрия Павловича приобрел устрашающий вид, он был залит кровью, и зрелище это произвело на меня такое впечатление, что я, постояв немного с выпученными глазами, рухнула по соседству с Юрием Павловичем, а лампочка, должно быть, все-таки разбилась, потому что, когда я вновь открыла глаза, было темно.

Мне очень хотелось верить, что кровавое побоище мне привиделось и на самом деле не было никакого Юрия Павловича, настольной лампы и прочих ужасов, но, придя в себя, я сразу поняла, что лежу вовсе не в своей постели, а на полу, причем в крайне неудобной позе. Я протянула руку и нащупала что-то мягкое, резко села, вглядываясь в темноту. Так и есть, рядом кто-то лежит, а кто может лежать, как не Юрий Павлович, которого я огрела по голове.