Яромира. Украденная княжна

Он не отрывал тягучего взгляда от лица княжны, и она глядела на него снизу вверх широко распахнутыми, изумленными глазами, в которых бушевало пламя. Она стояла перед ним, подняв голову, и, казалось, едва дышала.

Харальд крепко держал ее руки в своих больших, грубых ладонях, привычных к мечу. Его прикосновение было теплым, почти нежным, что совсем не вязалось с его суровым обликом. Он чувствовал, как ее тонкие пальцы слегка дрожат, но не отпускал. Он словно боялся, что стоит ему отпустить — и она исчезнет, растворится в ночном тумане.

Они стояли так долго, будто мир вокруг них замер.

Яромира должна была сказать что-то — вырвать руки, сбежать — но не могла. Она не желала признавать, но понимала, почему ее сердце так бешено стучит в груди, почему его прикосновения приносят большее тепло, чем огонь в очаге.

Всхлипнув, Яромира резко выдернула руки из его теплых ладоней, словно обожженная. Она отшатнулась на шаг, и ее глаза на миг встретились с его взглядом — тем самым, что приковывал ее к земле, заставлял сердце биться слишком быстро. Харальд стоял неподвижно, он молчал.

Не оглядываясь, княжна развернулась и побежала прочь, чувствуя, как в груди всё сжимается от тревоги.

Ее ноги, будто сами собой, несли ее вперед по узкой тропинке, и она не замечала ничего вокруг. Ее прерывистое дыхание и стук сердца заглушали все остальное.

Но даже когда Яромира скрылась от взгляда конунга, ее образ, ее дыхание, ее дрожащие руки остались с ним. Харальд неподвижно стоял на месте, сжимая воздух там, где только что были ее ладони. Он молча смотрел, как она исчезает в темноте, скрываясь среди деревянных построек. Тишина поселения казалась гулкой, а воздух пропитался ее запахом — так пахла весна.

Яромира добежала до Длинного дома и забилась в свой привычный угол, отгородившись ото всех занавеской. Она хотела спрятаться от самой себя, от того, что зародилось в ее сердце в тот момент, когда его руки сомкнулись вокруг её пальцев. Только вот она, княжеская дочь, ведала, что от самой себя убежать у нее не выйдет. От взгляда Харальда, от его прикосновений, от собственных чувств.

Она обхватила себя руками, сдерживая дрожь, и всхлипнула снова, на этот раз от осознания: она не сможет больше не замечать того, что чувствует рядом с Харальдом.

Викинг, которого ей было впору ненавидеть, стал тем, кем ее мысли были полны до краев.

Харальд долго стоял на месте, вглядываясь в темноту. Он знал, что дроттнинг не вернется. Он и не ждал.

Но была мысль, что не давала ему покоя: в следующий раз он не сможет ее отпустить.

* * *Ранним утром первый драккар отплыл в Гардарики.

* * *— Ньёрд на нас гневается.

Гуннар, викинг, который дерзил конунгу еще на приветственном пиру в Длинном доме, щурился, смотря на небо вдали.