Яромира. Украденная княжна

Но гораздо чаще они срывались и падали вниз.

Чеслава застыла на месте и не поверила своим ушам, когда услышала вражеский рог. И не из детинца, а откуда-то сбоку. Она вскинула голову, оборачиваясь, и увидела, как сгустился воздух на горизонте, а вскоре вдали показались первые всадники. Их фигурки были совсем еще маленькими, едва различимыми.

— Кто это⁈ — взревел Буривой, когда они оказались поблизости.

У воительницы зуб на зуб не попадал, и она лишь дернула плечами, думая о том, что войска, оставленного с Желаном Некрасовичем, не хватит, чтобы броситься врагам наперерез и задержать их.

Уже очень скоро воины — кем бы они ни были — возьмут в кольцо уже их самих. Позади будет неприступная стена детинца, впереди — неведомый враг.

Чеслава бросила отчаянный взгляд на крепкие ворота Нового Града.

Они были закрыты.

Конунг Харальд по неведомой причине до сих пор не исполнил того, что обещал.

Он запаздывал гораздо сильнее, чем кто-либо мог предположить…"

"На знаменах тех, кто несся к детинцу, развевался двузубец, не понаслышке знакомый ладожской дружине. Для Чеславы он был что бельмо на глазу. Ее передернуло от воспоминаний о сожженном поселении, где в живых осталась лишь ее Даринка. Неведомо, каким чудом.

— Держать строй!

Укрываясь щитом от летевших со стены стрел и камней, она вскинула голову, когда услышала знакомый голос.

Князь Ярослав вихрем промчался сквозь разрозненную толпу своих людей, вскинув зажатый в руке меч. Вслед ему неслись стрелы, но, верно, Перун его хранил, раз ни одна в него не угодила.

— Держать строй! — князь остановился за спинами последних воинов и развернул жеребца.

Теперь он оказался лицом к рати, во главе которой развевалось знамя с двузубцем. Он встретит их первым.

Чеслава бросила последний тоскливый взгляд на закрытые ворота и рванула к князю, к которому уже стекались ручейками дружинники.

«Не зря со всеми простилась», — мелькнула у нее мысль, которой воительница не особо испугалась.

Она не боялась смерти — она боялась только того, что не успеет исполнить свой долг.

Чеслава сидела верхом, стиснув меч, тяжело дыша, и чувствовала, как будто земля под лошадиными копытами уходит в бездну. Новая рать стремительно взбиралась по холму, готовясь заключить их в смертельную ловушку. Стройный, неудержимый поток врагов, чей боевой клич уже сливался в одно сплошное рычание, мчался к ним. Их тяжелые шаги и ритмичное грохотание оружия оглушали.

— Чеслава! — позвал кто-то рядом, но голос утонул в шуме. Она не обернулась, не могла. Ее взгляд был прикован к тому, что приближалось.

Она знала, что это конец. Но они должны были решить, как встретят свою смерть.

— Стрелы! — взревел Ярослав, и, повинуясь его приказу, они накрыли врагов градом выстрелов.

Но этого было недостаточно.