Яромира. Украденная княжна

Я видел ее в доме ее отца — конунга Ярислейва.

— Ты лжешь мне, Харальд, и это ничего, — кормщик проницательно прищурился. — Но худо, что ты лжешь самому себе. Ты бы подобрал эту девку, даже если бы и не узнал. Как только услыхал, что она нужна Рёрику.

Вождь поморщился словно от зубной боли и одарил Олафа хмурым взглядом исподлобья.

— Держи свои мысли при себе, старик. И не болтай попусту.

Старый кормщик лишь усмехнулся, обнажив в оскале зубы. Нарочитая грубость конунга его не смутила.

— Я прав, — уверенно сказал он. — Локи* тебя задери, я прав!

За их спинами отпущенные Харальдом люди Трувора волокли своих раненых прочь, подальше от берега. Двое остались лежать на песке: они не увидят рассвет нового дня. Конунг обернулся и посмотрел уходившим в спину, и Олаф перехватил его взгляд.

— Они расскажут Трувору, и он придет. За тобой, за девкой.

— Пусть приходит, — хмыкнул Харальд. — Пусть созывает тинг. И пусть расскажет, как его щенок первым поднял против меня меч.

— Ты вступился за эту девку, — кормщик сокрушенно покачал головой. — За девку русов. О чем ты только думал?

— Хватит, — низким голосом на грани рычания одернул его конунг. — Довольно, старик, я тебе не сопливец, которого ты учишь уму-разуму.

— А жаль! — искренне огорчился Олаф, и Харальд вдруг хмыкнул.

Злость на кормщика словно рукой сняло. Он вновь посмотрел на княжну.

— Что ты будешь с ней делать? — старик не унимался. — Девка на корабле, да еще и из русов… Она всю палубу заблюет. Того и гляди, помрет во время пути. Они же слабые. Изнеженные. Тихие. Не такие, как наши женщины.

Харальд вновь усмехнулся и искоса поглядел на Олафа.

— Мыслишь, слабая, изнеженная да тихая выжила бы, забравшись так далеко от дома? Сколько дней в пути до Альдейгьюборги?

Кормщик закряхтел недовольно и пожал плечами. Отвечать на очевидный вопрос он не стал, и его молчание лишь подтвердило правоту Харальда.

— То-то же, — довольно сказал конунг.

— Зачем она тебе? — повторил Олаф.

— Затем, что конунг конунгов Рёрик, — презрительно передразнил он слова хирдманина Трувора, — мне не нужен. Ты слышал, о чем они говорили. Ярислейв вздумал противиться Рёрику. Тот, дурень, напрасно надеялся, что Гардарики добровольно пойдут под его сапог, целовать край запыленного плаща. Я заключу с Ярислейвом союз, и его дочка, находящаяся в моих руках, поможет ему принять верное решение.

— Ты пойдешь против своей крови…

— Он мне не кровь! — свирепо и страшно рыкнул Харальд, мгновенно переменившись в лице. — Он — змея, отравившая разум моему отцу. Он — зверь, который отнял у меня Уну… — он сжал кулак, подавившись дальнейшими словами, и заставил себя замолчать.

— Пусть не кровь… — покладисто согласился Олаф, но по его лицу было видно, что в душе он стоял на своем.