Яромира. Украденная княжна

С решением князя не согласны были многие, но лишь воительница осмелилась сказать об этом вслух. За что и взъярился на нее Ярослав.

Может, был он прав. Ему надлежало радеть о Ладоге и о своих людях. Коли бросаться всем на подмогу, можно дружину раньше срока извести. Ведь неизвестно, что приключилось там… Быть может, подожгли избы да перебили жителей. Или же устроили ловушку для дружины Ярослава. Ведь слово о том, что созывалось княжеское вече, ушло далеко-далеко за пределы соседних земель. Засевший в Новом Граде Рюрик не мог об этом не знать. Вот и послал небольшой отряд, чтобы разведали, а, коли повезет, и цапнули княжескую дружину.

Князь-то, может, и был прав. Но внутри все равно поднималось тягостное, муторное чувство. Не пришли на выручку. Стояли да смотрели, как горят чужие избы. Молча слушали крики людей…

Чеслава осердилась на саму себя. Совсем она размягчилась. Прожитые в тепле и довольстве зимы из доброго кметя превратили ее в плаксивую девку. Осталось носом начать хлюпать да сырость развести прямо на глазах у всей дружины.

— Почему отец не помог им? — со стороны не скрытого повязкой глаза к ней подошел Крутояр.

Ну, вот. У княжича, как и у нее, глаза были на мокром месте. Чеслава усмехнулась. Дожила воительница. Сравнивает себя с безусым мальчишкой. Она посмотрела на Крутояра и пожала плечами.

— Он князь. Ему виднее.

Они вернулись в поселение, и Чеслава мимо столов, которые по-прежнему ломились от снеди, прошла прямо к наспех натянутому навесу, где лежали их плащи и переметные сумы. Ни есть, ни веселиться больше не хотелось. Весь тот мирный настрой, что царил совсем недавно, улетучился, словно его и не было никогда. Кмети ходили хмурые. Князь вошел в избу к старосте, которую ему одному отдали на ночь, и больше оттуда не выходил.

Никто из дружины и так не забывал, куда и для чего они ехали. Что им грозило. Но коли раньше знали они об этом лишь из писем да чужих рассказов, то нынче убедились воочию. С хазарами все давно воевать привыкли. С тем, кто был похож на них самих, — нет.

Утром выступили рано, еще до рассвета, и весь путь до пепелища, откуда до сих пор поднимался в небо дым, Чеслава прошла, дыша через раз. Они увидели там ровно то, что ожидали: разоренное поселение, сожженные дотла избы, разбросанное по земле, бесхозное и никому больше не нужное зерно. А ведь какие-то руки его сеяли. А потом жали урожай, собирали сноп за снопом, колосок за колоском…

Мертвые тела валялись повсюду.

Ярослав железной хваткой держал затылок сына, прижимая его лицо к своей рубахе и не позволяя глядеть на то, что творилось вокруг. Внезапно он натянул поводья, остановив лошадь, и вскинул ладонь, заставив и без того притихшую, немногословную дружину замолчать.