Беглянка (СИ)

Димка, я думаю, заинтересован не меньше, чем я. А вдвоем с Денисом, моим компьютерным гением, они могут многое.

И чем ближе мы подъезжали к дому, тем все больше и больше мне хотелось воплотить эту мысль.

«До конца маршрута осталось сто метров» - озвучил навигатор. Я оглянулся назад и чуть не обомлел. Варя положила голову на Герца и так уснула. Как ребенок, которого я представлял себе в проекте. Перенервничала бедняжка, измоталась.

Я вышел из машины и, открыв дверцу, осторожно вынул ее. Легкая, хрупкая, она бессознательно обхватила руками мою шею, а я чуть не задохнулся от нахлынувшей нежности и чего-то безумно будоражащего. Ее приоткрытые губы, находящиеся в опасной близости от моих, были такими притягательными, что мне пришлось отвернуться, чтобы не искушать себя. Я хотел их поцеловать?! Глупости! Но от одной мысли в паху потяжелело, а сердце забилось гулко и судорожно.

Неся ее на руках, я чувствовал тепло гибкого тела. Несмотря на то, что она была тощенькой, как воробышек, попа не была костлявой, бедра были упругими и очень приятными моей руке.

Я не делаю ничего предосудительного! Ведь так, Барсов?! Да, конечно! Я просто не хочу ее будить!. Она имеет право на мою благодарность и заботу. И почему-то мне хотелось, чтобы эта дорога от ворот до дома была длинней. Ни с чем не сравнимое чувство колыхалось у меня внутри, заполняя нежностью все уголки души. Осторожно открыв дверь, чтоб не уронить свою драгоценную ношу, я прошел в ее комнату и уложил на кровать. Она во сне завозилась, сладко причмокнула губами, сдирая напрочь все мои оставшиеся барские замашки. Я аккуратно развязал шнурки и стащил с нее старенькие дешевые кроссовки. Накрыл одеялом и в полном раздрае вернулся в гостиную. Герц, словно тоже не хотел будить свою протеже, вел себя как паинька.

Что это сейчас такое было? И понимаю, что на этот вопрос нет ответа. Во всяком случае, пока. Ясное дело, это больше,чем простая человеческая благодарность. Желание защитить и помочь. Но с каким удовольствием я нес ее на руках! С извращенным удовольствием, даже можно сказать. Как краденую добычу, боясь быть застигнутым своей собственной совестью или здравым смыслом.

Я не носил на руках даже собственную жену. Даже когда был в восторге от нее. Почему? Утонченная, изящная, милая и ласковая… Почему ж не было этой щемящей нежности, пронзающей душу, отзывающейся какой-то острой сладкой тоской в теле?

Я оставил дверь в комнату Вари открытой – вдруг проснется и испугается. После таких злоключений можно задаться не только вопросом «Где я?», но и «Кто я?»

Я улыбнулся, представив заспанную изумленную мордашку, которая начала воспроизводить в памяти события. Вот стоим у ворот и ждем такси. А вот я в кровати. И кто снял с меня кроссовки? Кстати о кроссовках.