Беглянка (СИ)

Вернее, не видит смысла в этом «боится», так как и в желании покупать новую одежду – все равно по-другому не будет.

Я вернула ему улыбку, усиленную одобрением его действий и реально захотела разреветься.

- Конечно, не буду! Ведь со мной Герц!

Слезы подступили к горлу от жалости к себе. Как же мне хотелось, чтоб он остался! Чтобы мы вот так сидели на одном диване, смотрели какой-нибудь фильм, оттаскивали наглую морду Герца от коробки с пиццей…

Вылейте на меня холодной воды! Срочно! Я, кажется, совсем теряю границы разумного….

Арсений вызвал такси и уехал, оставив меня наедине со своим запахом, со своим бокалом недопитого виски и глупыми и очень вредными мечтами.

И чтобы еще немного побыть в этом облачке счастья, я осторожно поцеловала стекло, которого касались губы Арсения. Сделала маленький глоток и закрыла глаза, представляя, будто я не бокал целовала, а его самого. Я больная дурочка! Но какая-то пронзительно острая волна удовольствия прокатилась по телу. Ровно, как и от прикосновения его руки. Те же теплые мурашки, похожие на пузырьки шампанского. Щекочущие в области груди и обдающие жаром внизу живота. Да. Я больная, потому что я влюбилась. Я не буду сейчас думать, что это тупик. Я просто позволю себе еще немного виртуального счастья. Жаль, что запах любимого нельзя записать на диск или флешку, чтоб доставать, когда тоскливо на душе и окунаться в иллюзию близости.

Это сказка, это просто минутная щедрость Судьбы. Но сегодня я с ней не расстанусь.

С этими окрыляющими мыслями я сходила в душ, нырнула в свою растянутую футболку, чмокнула в мокрый пятак прицокотавшего пожелать спокойной ночи Герца и уснула. Даже во сне мне казалось, что я чувствую запах Арсения, чувствую его горячие руки на себе, его жаркое дыхание, опаляющее затылок. И от этого моя спящая до встречи с ним женственность просыпается, распускается, как бутон розы. Для него. Во сне он прижимается ко мне, и дух мой замирает. Я жду его объятий и поцелуев. Но, как я и предполагала, сказка – это сказка. Арсений грубо толкнул меня в спину и я, обливаясь слезами обиды, проснулась.

Наверно, все-таки не зря мои дед и отец были военными – выдержка и крепкие нервы у меня от них. Иначе я б могла остаться заикой на всю жизнь. В бледном и мрачном свете луны я увидела черное мохнатое чудище, которому, наверно, снилось что-то волнующее, так как у него подергивались лапы. Выдохнув и окончательно раскрыв глаза, я признала в этом чудище душку Герца, который по неизвестной причине покинул свою лежанку и вперся ко мне на кровать.

- Герц, как тебе не стыдно! Выпугал меня! Иди на место! – я попыталась спихнуть его с кровати, но не тут-то было. С обиженным ворчанием он лишь переполз в ноги, давая понять, что сам решает, где ему спать.