Без подводных камней

– Послушайте, Александр Васильевич, – улыбнулась Ирина, – я понимаю, вы в системе правосудия неофит, вам хочется, чтобы все было интересно, как в книгах, а не как в жизни. Я вас не осуждаю, многие заседатели у меня воспринимали свой гражданский долг не рутиной, а интересным приключением, да и вы сами, рискну предположить, когда пришли на первое дежурство, у каждого пациента находили повод к оперативному вмешательству.

– Что было, то было.

– Так и здесь. Это обычное дело об обычном патологическом аффекте, просто здесь фигурируют представители высших слоев общества, что, безусловно, интереснее, чем дрязги подзаборных ханыг, а вы одержимы любопытством первооткрывателя, вот и видится скрытый смысл там, где его нет.

Шубников в три глотка осушил свою чашку и поднялся:

– Ладно. Но с Гаккелем я все равно поговорю.

– Нет, никаких допросов! У вас на это нет полномочий. Как неравнодушный гражданин вы пришли ко мне и поделились своими сомнениями, за это честь вам и хвала, а дальше предоставьте действовать специалистам.

– Да! Говоря вашим языком, самолечение – это яд!

– Но первую доврачебную помощь я имею право оказать, – ухмыльнулся Александр Васильевич. – Я зайду как бы случайно, по своим делам, а там слово за слово…

– Запретить это я вам, конечно, не могу, но еще раз повторяю, никаких силовых методов!

– Господь с вами! Я же понимаю, что если вдруг я прав, то нельзя допустить, чтобы он насторожился раньше времени.

Закатив глаза, Ирина посоветовала Шубникову не основывать своей тактики на детективных фильмах, ибо в них столько же общего с реальностью, сколько у мультика про доктора Айболита с Большой медицинской энциклопедией.

– Серьезно, я так, тихонечко взрыхлю, на полштыка, – пообещал Шубников. – Чисто медицинский аспект.

– Хорошо, Александр Васильевич, запретить вам разговаривать с вашим коллегой на профессиональные темы я не могу при всем желании, – сказала Ирина, стараясь воспроизвести фирменную родительскую интонацию «делай что хочешь».

Только гость оказался нечувствительным к подобным нюансам, легкомысленно пропел «вот и ладушки» и откланялся.

Шубников взялся за ручку двери, но Ирина вдруг, побуждаемая странной, непонятной ей самой потребностью, попросила его задержаться.

– Вы извините, если вмешиваюсь в вашу жизнь, – сказала она осторожно, – но дело в том, что я тоже пила, Александр Васильевич.

– Да ну? Быть не может.

– Было‐было. Обстоятельства сложились неблагоприятно, и я им поддалась.

Шубников нахмурился:

– Да вы смеетесь, наверное, надо мной или специально преувеличиваете.

– Если бы… Знаете, Александр Васильевич, я все ждала счастья, что кто-то придет и спасет, а в ожидании спасителя я имею право немножко скрасить свое существование.