Без подводных камней

– Ничего себе! – присвистнула Ирина. – В деле об этом ни слова. Филипп Николаевич прямо соловьем разливался про историю своей великой семьи, а о том, что знал Веронику с детства, почему-то забыл упомянуть, и другие родственники как-то обходили в своих показаниях этот момент.

– Понимали, что это будет выглядеть несколько предосудительно.

– Очень мягко, Ирочка, – Гортензия Андреевна поджала губы в многозначительной паузе.

– Тогда получается, что у Валерии Михайловны было больше причин ненавидеть Веронику, чем мы даже думали. Одно дело, когда мужа уводит чужая баба, и совсем другое – девочка, которую ты сама выпестовала.

– Ира, сейчас не об этом. Слушайте дальше.

– Так это еще не все?

– Нет, это то, что вы обязаны были знать без меня, – отрезала Гортензия Андреевна и, кинув на Ирину суровый взгляд, продолжала рассказ.

Приятельские отношения крепли, доверие росло. Веронику все еще шатало от надежд к отчаянию и ужасу, но это был уже не шторм, а легкий бриз. По крайней мере, она больше не жалела, что послушалась Валерию Михайловну и не прервала беременность в остром припадке страха смерти. Гортензия Андреевна, как опытный педагог, сделала тут небольшое лирическое отступление, видимо, с целью взвинтить до небес Ирино любопытство, и сказала, что страхи мучили Веронику потому, что она росла без матери. Согласно диалектике, любой предмет, в том числе самого себя, следует рассматривать и как целое, и как часть другого целого, большего масштаба. И это понимание, что ты не просто ты, но являешься частью человечества, как раз дает материнская любовь. Через мать мы постигаем связи с миром, а когда ее нет, то дитя вырастает хорошим человеком, но без внутреннего чувства единения с человечеством. Отсюда и страх смерти, и прочее такое.

– Ладно, давайте Маркса пока в сторону, – пробормотала пристыженная Ирина, – что по существу?

– Сейчас вы ахнете! Раиса сказала, что если Вероника так панически боится рожать, то, в принципе, можно сделать кесарево сечение, там тоже, конечно, порой возникают осложнения, но спектр их поменьше и в целом ситуация более управляемая, чем естественные роды. Опытный и умелый врач быстро извлечет ребенка, так что для него риск вообще минимальный. Существует теория, что кесарята, поскольку не проходят родовой канал, не испытывают мук рождения и вырастают наивными, беспечными и неприспособленными к жизни, но научных доказательств эта гипотеза пока не получила. Вероника сначала воодушевилась, но быстро поникла, вспомнив, что наркоз плохо отражается на мозге и история с Валерией яркий тому пример.

– А она о ней знала разве?

– Да, Валерия сама ей все рассказала, как и о том, что из-за этого долго не могла полюбить сына, все ей казалось, что он чужой.