Без права выбора

Последнее время я и так была бельмом на глазу из-за нежелания разговаривать с мачехой, которая вечно выражала недовольство по этому поводу своему мужу. «Твоя дочь от рук отбилась». «Лисая меня не слушает». «Ты приструнишь ее наконец или нет?!»

— Дочка, что-то случилось? — забеспокоился отец, протянув руку, в которую я вложила свою.

— Конечно, случилось! — проворчала Найрита, неторопливо спускаясь по лестнице. — Эта несносная девчонка вечно приносит дурные вести. Я говорила, что нужно оставить ее у твоего брата.

— Найрита, — недовольно покачал головой папа и повел меня в библиотеку. — Пойдем, дочка, расскажешь, что произошло.

Правда многогранна и опасна. Ее можно подать в чистом виде, без недосказанности и искажений. Она способна ранить и причинить непоправимый вред. Я всегда старалась с отцом быть правдивой, но зачастую не договаривала, чтобы уберечь его душевное спокойствие.

— Главное, не волнуйся, — заговорила я, едва папа опустился в свое любимое кресло.

— Началось! — напомнила о себе мачеха, прикрыв за собою дверь библиотеки. — Ну же, порази нас восхитительным известием.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. После того как она рассказала нам о своем поступке многолетней давности, ее как будто подменили. Найрита стала взвинченной, неугомонной. Наши хорошие отношения тут же покатились по наклонной и вскоре разлетелись на тысячи осколков. Мне иногда казалось, что она специально говорила гадости и подначивала, намерено пыталась меня задеть. Ей будто хотелось услышать мое отношение к ее поступку. Но я не собиралась высказаться.

— Отец, — произнесла спокойно, вновь уговаривая себя пропускать слова мачехи мимо ушей. Хотя бы ради папы. — Я вчера случайно увиделась с графом Фаргосом.

— Он тебе угрожал? — подался вперед папа.

«Тише, Лисая, тише. Нужно раскрыть правду аккуратно».

— Мы разговаривали. Он задавал вопросы.

— Какие? — поинтересовалась Найрита.

Почему она еще не поняла, что для меня ее больше нет? Неужели сложно принять мое решение и отпустить?

— Я сама не поняла, как так произошло. И согласия именно на этот вопрос не давала. Он меня не принуждал, но…

Я резко выдохнула и показала папе серьгу. Почему нельзя сквозь землю провалиться? Не его лице отразилась смесь непонимания и испуга, а также разочарования. Мной…

— Как же граф расстроится через пару месяцев, — пораженно заметила мачеха.

— Найрита, хватит! — рассердился отец и поднялся. — Я не нуждаюсь в твоем мнении. Иди займись детьми!

Она побелела, отшатнулась. Я специально отвернулась, чтобы не заметить затаившуюся злость в глазах. Вскоре хлопнула дверь библиотеки. Мы остались одни.

— Прости, отец. Мне не хотелось тебя огорчать.

Он подошел и похлопал меня по плечу.