Безжалостное обольщение

Пришлось все начинать заново, пока не увидел боцман — тот никаких оправданий не принимал во внимание, в этом юнга уже убедился на горьком опыте. Соблазн выплеснуть ведро мыльной воды прямо в эту надменную, обтянутую безукоризненно белоснежной рубашкой спину хозяина был почти непреодолим.

Но время для того, чтобы открыться, пока не настало: они были еще недостаточно далеко в море. Женевьева верила: после всего, через что ей пришлось пройти, Доминик не посмеет высадить «юнгу» на берег.

Но на третий день плавания случилось роковое происшествие, вынудившее ее выбросить белый флаг.

Стоял жаркий, ленивый полдень, веял лишь слабый ветерок, похожий на дыхание ребенка, флот дрейфовал на неподвижной голубой глади, а матросы, перегнувшись через перила, громко смеясь и аплодируя, наблюдали за представлением, которое устроили вокруг кораблей стаи грациозных дельфинов, исполнявших забавные трюки. Женевьева сидела в давно облюбованном ею укромном уголке за рубкой, куда не проникали прямые солнечные лучи и куда общительные товарищи-матросы жаловали нечасто.

— Эй, парень! — ударил ей в ухо громкий голос.

 — Иди сюда. Пора устроить тебе боевое крещение.

Женевьева подняла голову и увидела ухмыляющиеся, бронзовые от загара лица. Сердце у нее сжалось при мысли о том, что это не предвещает ничего хорошего. От праздности не знавшие чем заняться, матросы решили покуражиться над робким тощим юнгой.

— Хочешь искупаться, а? — Рука, покрытая черными вьющимися волосами, схватила ее за предплечье и рванула вверх. — Иди-ка поплавай с дельфинчиками.

— Нет! — обезумев от страха, Женевьева затрясла головой.

"Неужели они собираются бросить меня за борт?!» Но кто-то уже поднял ее в воздух, и в следующий миг она увидела под собой простиравшуюся далеко внизу синюю океанскую бездну. Женевьева словно со стороны услышала свой дикий вопль, сопровождавшийся громким матросским гоготом. И вдруг каким-то чудом снова оказалась на палубе.

Доминик, наблюдавший за происходящим с капитанского мостика, улыбнулся, пожал плечами и повернулся к рулевому. Мол, если матросы зайдут в своих буйных шутках слишком далеко, боцман всегда успеет их остановить.

В конце концов, на корабле не было ни одного человека, включая и самого капитана, кто не прошел бы в свое время через подобное «боевое крещение».

— Ну если ты, парень, не хочешь поплавать для нас, тогда придется тебе сплясать, — объявил кто-то, и прямо под ноги Женевьеве полетела абордажная сабля, а юнга, снова закричав, отпрыгнул. — Давайте-ка снимем с парня одежду, а то он не сможет как следует танцевать. К тому же она ему все равно велика. — И матросы опять закатились от смеха.