Безжалостное обольщение

Делакруа сцепил руки на затылке, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Солнечные лучи пересекали сложный узор ковра и деревянных стенных панелей. Из-за двери и из открытого иллюминатора доносились обычные звуки корабельной жизни, но они, казалось, не имели никакого отношения к пропитанному зловещим ожиданием замкнутому пространству, в котором сейчас находились двое.

— Однако в твоем плане есть один серьезный недочет, — продолжал Доминик все тем же бесстрастным тоном. — На «Танцовщице» никогда не бывает балласта.

Делакруа вежливо улыбнулся, и Женевьева почувствовала, как взмокли волосы у нее на затылке.

Она много раз воображала себе эту сцену, знала, что будет испытывать страх, знала, что придется оправдываться, подлизываться, но и помыслить не могла о ситуации, в которой ей нечего будет сказать. Ей, гордой Женевьеве Латур, пришлось стоять молча, словно кролик перед лисой, в ожидании, когда Доминик — автор этого действа — решит выпустить на сцену то ужасное, что — она это чувствовала — уже изготовилось к прыжку.

— Итак, что ты можешь делать, Женевьева, чтобы оказаться полезным членом экипажа? — с той же вежливой улыбкой задал вопрос Доминик.

 — Обязанности юнги, кажется, показались тебе несколько рискованными и, похоже, не слишком понравились. — Летящие брови вопросительно поднялись. — К тому же я не могу каждые пять минут отвлекаться, чтобы спасать тебя. Может быть, ты умеешь готовить еду? — Бирюзовый взгляд стал задумчив.

Покачав головой, Женевьева сдержанно ответила:

— Я никогда не пробовала.

— Ну разумеется, нет, — тут же подхватил Доминик.

 — Трудно ожидать, чтобы эти нежные креольские ручки…

— ..скребли палубу последние три дня, — перебила Женевьева, не в силах больше переносить холодное презрение, сквозившее в голосе и взгляде Делакруа. — Но если ты хочешь, чтобы я стряпала, я научусь.

Доминик ухмыльнулся и покачал головой:

— Не думаю, что будет справедливо подвергать команду подобному испытанию только ради того, чтобы дать тебе возможность чем-то заняться. — И окинул взглядом сверкающую чистотой каюту, в которой царил безупречный порядок.

 — Может, ты способна прибирать у меня в каюте? Или хотя бы шить умеешь?

Чувствуя себя как червяк па крючке, Женевьева отрицательно затрясла головой.

— Я так и думал. Столь ничтожные занятия должны были пройти мимо тебя. В любом случае… — Доминик равнодушно пожал плечами, — Сайласу, конечно же, не понравится, если кто-то перехватит его обязанности. К тому же он так хорошо и так давно ухаживает за мной, что я наверняка не смогу привыкнуть к перемене — уверен, перемене явно к худшему.