Безжалостное обольщение

— Главный зал просто восхитителен, Элен, — сказала она, небрежно целуя мачеху в щеку. — Вы приложили столько стараний. О, Женевьева, ты выглядишь как воплощение мировой скорби! — и сильно ущипнула сестру за обе щеки, не обращая внимания на ее возмущенное «ой!» — Элен, вы не думаете, что ее нужно подрумянить?

— Папа это не понравится, — решительно отвергла предложение Элен.

— Да, думаю, это будет неуместно, поскольку она еще не замужем, — согласилась Элиза. — Женевьева, я не могу понять, почему ты ведешь себя так, словно наступил конец света! Было бы естественно, если бы мы с Лоренцо так себя вели, поскольку наши дети теперь не получат ни крохи из имущества Латуров, но разве мы сказали хоть слово?

— Слов действительно было немного, Элиза, — сухо согласилась Женевьева.

 — Все, что мне причитается, вы с Николасом можете разделить пополам. Ну почему папа не пришел в голову этот изуверский план, когда ты была на выданье?! Ты была бы вполне счастлива с Николасом.

Наступила неловкая пауза, затем Элиза с нескрываемой горечью заметила:

— Ты прекрасно знаешь, что всегда была любимицей папа. Женевьева взглянула на сестру в изумлении.

Господь милостивый, а ведь это правда! Она начала смеяться, раскаты истерического хохота следовали один за другим — столь абсурдным показалось ей происходящее.

— Однако у нашего Виктора странная манера выражать свою любовь, — всхлипывая от смеха и вытирая слезы, прорыдала Женевьева. — Выдать замуж за Николаса или отдать меня Сестрам милосердным! Милая моя сестричка, ты даже представить себе не можешь, от чего ты убереглась, не будучи любимицей родного отца!

Элиза и Элен стояли в растерянности. Истерический смех Женевьевы пугал их не меньше, чем прежнее подавленное молчание.

Конец неловкости положила Табита, сообщившая, что все гости собрались в большом зале. Месье Сен-Дени, месье Латур и адвокаты тоже там, и мадемуазель Женевьеве пора спуститься к ним.

Это сообщение мгновенно отрезвило Женевьеву, произведя благотворный эффект: истерика прекратилась.

— Я иду, Табита. — Она решительно направилась к двери, Элиза и Элен бросились за ней.

Женевьева подошла к длинному столу в дальнем конце зала, на котором были разложены документы и возле которого в окружении улыбающихся гостей стояли отец, жених и два адвоката с торжественными лицами.

Она едва различала лица, хотя все понимала-ощущала запах поленьев, ярко горевших в двух каминах, запах ароматических свечей и воска, которым до блеска был натерт пол. Видела пышные гирлянды из ветвей аспарагуса и остролиста, которыми были щедро украшены каминные доски и дверные проемы. «Как красиво, — отвлеченно подумала Женевьева. — Элен, должно быть, приложила немало труда. Надо не забыть поблагодарить ее, когда все закончится».