Безжалостное обольщение

 — Элиза почувствовала, как кровь приливает к ее лицу: разговор приобретал слишком опасный оборот, но не было сил противиться воле этого властного взгляда.

— Не хотите ли пройтись по саду? Такой прекрасный вечер. Мы могли бы романтично продолжить наше знакомство при лунном свете.

— Не думаю, что Лоренцо позволит мне это, — наконец возразила Элиза. — Даже в сопровождении спутника это будет выглядеть… несколько необычно.

Доминик с минуту молчал, затем мягко произнес:

— Я не имел в виду, что мы будем спрашивать разрешения дона Лоренцо, к тому же я не привык сопровождать дам.

— Думаю, мы могли бы поговорить о чем-нибудь другом, — пробормотала Элиза.

— Разумеется, — согласился он и завел речь об опере. Элиза с трудом улавливала смысл его высказываний: в голове у нее был полный сумбур. Что в этом страшного? Ну погуляют немного, ну поговорят о чем-нибудь, чуть-чуть выходящем за рамки светских приличий, ну, может, поцелуются разок… О нет, только не это! Даже Лоренцо не целовал ее, разве что чисто символически, в щечку или лобик.

Женевьева, например, утверждает, что темперамент у Лоренцо определенно холодный, поэтому ему совсем не трудно держать себя в рамках строгих условностей. Она также говорит, что не смогла бы выйти замуж без страстной любви. Правда, Женевьева вечно стремится шокировать и говорит о том, о чем по молодости своей понятия не имеет. Но мысль, что ее сестра может накануне свадьбы флиртовать с Домиником Делакруа, несомненно, ошеломила бы даже Женевьеву. Это дало бы Элизе шанс, какого она никогда прежде не имела, — достойно ответить на все выпады младшей сестры. А больше никто и не узнает, ведь Женевьева ее никогда не выдаст.

— Я иногда перед сном немного прогуливаюсь в саду, — прерывающимся голосом наконец сообщила Элиза. — Это помогает мне уснуть после подобных шумных приемов.

Доминик, решивший, что для одного вечера заронил достаточно семян, и готовившийся уже покинуть красотку, чтобы возобновить атаку при следующей возможности, постарался скрыть удивление. Он на мгновение, будто в порыве сдерживаемых чувств, крепче сжал ее талию, отчего у Элизы и вовсе перехватило дыхание. Тут музыка смолкла, и Делакруа вернул Элизу дону Лоренцо, рассыпавшись в церемонных благодарностях, адресованных им обоим.

Наблюдая, как он направляется на террасу, Элиза размышляла: «Понял ли Доминик меня именно так, как я хотела быть понятой?» Хотя, если говорить начистоту, последние слова сорвались с губ помимо ее воли. Даже воспоминание о том, что она вела себя так фривольно, заставило Элизу покраснеть, от стыда у нее даже ладони взмокли. Доминик теперь считает ее просто развратницей и, вероятно, презирает за то, что чужая невеста ответила на ни к чему не обязывающий флирт столь откровенным приглашением.