Безжалостное обольщение

Но Чолмондели работал с Мариотти, французским консулом в Легорне, человеком, о котором все знали, что он союзнический шпион, делавший все, чтобы не допустить никаких контактов между Эльбой и континентом. А ведь только зная, как действует их шпионская сеть, можно было обойти ее, связаться с Наполеоном и выработать план операции.

— А на что предпочитаете играть вы, сэр? — кротко спросила Женевьева.

— На то же, на что вы играли с другими, мадам, — неожиданно грубо ответил англичанин. — С теми, кому посчастливилось завоевать ваше расположение.

"Значит, он знает о Легране, великом князе Сергее и сеньоре Себастиани.

Какие сплетники эти мужчины! — презрительно подумала Женевьева. — Интересно, они сказали ему правду или прихвастнули несуществующими победами? Наверное, второе». Ни один мужчина добровольно не признается, что проиграл даме в пике и, следовательно, лишился возможности овладеть нежным, чувственным телом, которое было обещано в случае выигрыша. А ведь Женевьева очень рассчитывала на то, что поражения ее партнеров известны только им и ей.

Доминик о них, разумеется, тоже ничего не знал; он не догадывался, по краю какой жуткой пропасти она ходит, чтобы собрать нужную информацию, он даже не считал эту пропасть опасной, поскольку полагал, что, торгуя своим телом, она получает хорошие барыши.

Вероятно, Делакруа страшно удивило бы, узнай он, что для Женевьевы оказалось совершенно невозможным сделать то, о чем она говорила с такой легкостью и на что он с такой же легкостью согласился. Возможно, узнай правду, он посмеялся бы над ее наивным романтизмом и недостатком практичности, над тем, что она не в состоянии следовать принципу «цель оправдывает средства». Насколько ей было известно, эта аксиома определяла все решения капера.

— А если я окажусь победительницей, сэр? — Женевьева даже не сделала попытки оспорить оскорбительное утверждение, просто оставила без внимания, как досадную оплошность с его стороны.

Чолмондели облизал губы, невольно выдав свое вожделение и нетерпение.

— Тогда вы сами назовете цену, мадам, — хрипло вырвалось из его пересохшего горла.

Разумеется, даже если предположить невозможное — что она выиграет, эта женщина не откажется от того, чего, совершенно очевидно, хочет так же сильно, как и он.

Женевьева Делакруа стремительно становилась легендой Вены, ее имя произносилось почти благоговейным шепотом в интимных мужских бастионах, где завистники оспаривали счастливчиков, где линия разделения проходила между теми, кто завоевал расположение дамы, и теми, кому не хватало храбрости присоединиться к соискателям. Но в том, что она вела собственную дьявольскую игру в пике, согласны были все.

— Тогда сегодня. Я приду к вам, когда смогу все устроить.