Безжалостное обольщение

Но всепоглощающий поток приближался, и Женевьева первой сдалась на милость его волшебной силы, и он в мгновение ока засосал ее в пучину полного забытья. Доминик услышал, как его имя звенящим эхом разнеслось по комнате за миг до того, как тело Женевьевы бессильно обмякло и лицо зарылось в подушки. Она дышала прерывисто и хрипло. Видя, что довел ее до предела и что сделал ее снова только своей, Доминик ощутил, как его самого накрыла беспощадная волна, и рухнул на Женевьеву, прижавшись к ней, казалось, самим сердцем.

— Не желаете ли быть четвертым в вист, Чолмондели? — Великий князь Сергей, семеня, подошел к англичанину, который стоял, прислонившись к затянутой шелком стене в салоне виконтессы де Граси, и тоскливо слушал бесцветную игру на арфе какой-то болезненной девицы в красно-коричневом атласном платье.

Уйдя в себя, Чолмондели не расслышал вопроса.

— Вист, — любезно повторил Сергей, беря из табакерки щепотку табаку и проследил взглядом, на кого смотрел его собеседник: на миниатюрную мадам Делакруа, которая заигрывала с месье Фуше.

— Интересно, Фуше она тоже предложит сыграть в пике? — пробормотал русский.

Чолмондели моментально пришел в себя и уставился на собеседника:

— Точно не знаю, мой друг, — задумчиво ответил тот, — но не ради удовольствия поиграть в карты. В этом я уверен. Они немного помолчали, затем англичанин проворчал:

— И не ради удовольствия заплатить долг в случае проигрыша, конечно.

— Ах, так вы тоже через это прошли?! — воскликнул — русский. — Дама — мастерица расточать обещания, не так ли?

— И чертовски хорошо играет в карты.

— Значит, и вы проиграли?

— Проиграл. — Чолмондели сердито вспыхнул.

— И вероятно, ожидали, что, несмотря на ваш проигрыш, дама выполнит свое обещание? — предположил Сергей.

 — Ведь в конце концов она так недвусмысленно намекала.

Чолмондели вспомнил тот поцелуй. Черт возьми! Ведь у него не было никаких сомнений, ничто не заставляло заподозрить, будто на самом деле у мадам Делакруа нет к нему интереса.

— Успокойтесь, друг мой, и утешьтесь тем, что вы пострадали не один, — с сочувственной улыбкой продолжал князь Сергей.

Собеседник в изумлении воззрился на него:

— А у меня создалось впечатление…

— Что я, Легран и Себастиани выиграли? — невесело рассмеялся Сергей.

 — Уязвленная гордость, мой дорогой Чолмондели, заставляет несколько приукрашивать истину.

Англичанин почувствовал себя намного увереннее и поинтересовался, а зачем она это делает. Великий князь задумался:

— Вероятно, мадам Делакруа из тех, кого игра возбуждает только в том случае, если они не могут заплатить карточный долг. Такие люди встречаются.

— Возможно, — поджав губы, кивнул Чарлз. — Но меня не покидает чувство, что за этим кроется что-то еще.

— Несомненно, мой друг.