Безжалостное обольщение

Но Сайлас делает из мухи слона, и я не собираюсь трусливо сидеть за запертой дверью в какой-то набитой людьми гостинице…

— Никто тебя и не заставляет, — успокоил ее Доминик. — Я собираюсь снять дом. Просто тебе нельзя будет выходить из пего без сопровождения. Я не слишком многого требую?

— Может статься, что и слишком, — серьезно ответила Женевьева. — Я не могу все предвидеть. Допустим, мне нужно выйти, а вас с Сайласом нет?

— Будем надеяться, что такого не случится, — мягко возразил Доминик.

Капер подавил раздражение, которое в обычное время вырвалось бы из него гневной тирадой. Ведь Женевьева не намеренно злила его, она лишь по обыкновению о простых вещах говорила просто и прямо, как в голову придет.

Женевьева вдруг не к месту засмеялась:

— Что это ты такой покладистый в последнее время, Доминик? Я думала, ты станешь нарочито спокойным и очень сердитым после того, что я сказала.

— Так ты меня провоцировала? — воскликнул он почти весело — смех Женевьевы был таким заразительным!

— Нет, не совсем. Просто раньше, даже если я не намеренно провоцировала тебя, тебе всегда так казалось, я уже привыкла к этому. А теперь никогда не знаю, какой реакции от тебя ждать.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся к старому? — удивленно спросил он.

— Нет, совсем не хочу! Просто меня немного смущает, когда я слышу не то, чего жду. Но смею тебя заверить, я привыкну. До тех пор пока… — По мере того как Женевьева понимала, что она начала говорить, голос ее замирал.

"До тех пор, пока мы с тобой вместе», — чуть было не вырвалось у нее. Но сидящий глубоко внутри страх — не искушать судьбу — удержал от разговора о расставании. Быть может, если ни она, ни Доминик никогда не будут говорить об этом, этого и не случится?

— Как ты думаешь, это Нотр-Дам? — Она показала на изящный остроконечный шпиль, вонзающийся прямо в небо над скатами серых крыш.

Доминик между тем размышлял о том, чего недоговорила Женевьева. Вероятно, она имела в виду «до тех пор, пока ты сохраняешь теперешнюю сдержанность». А потом решила, что это будет не слишком вежливо, если не сказать, откровенно грубо. Решив так, капер предоставил всего себя в ее распоряжение. Как раз в этот момент они ехали по широким бульварам, которые по-настоящему сделали Париж столицей Наполеона. Доминик бывал здесь не раз и видел, как из неряшливого, расползшегося зловонного предместья они превращались в стройные аллеи, ведущие к открытой широкой, красиво оформленной площади с Триумфальной аркой и великолепными монументами. Да, во многих отношениях Париж можно было считать одним из величайших достижений Наполеона.

— Занятное, хотя и не слишком плодотворное путешествие, — заметил Жан-Люк Легран, устраиваясь у себя в гостиной на улице Риволи.