Безжалостное обольщение

Толстая плеть из воловьей кожи со страшной силой обрушилась на голову Сайласа, он споткнулся и, взвыв от боли, рухнул на колени. Упавшего матроса отделяла от Женевьевы широко открытая дверца кареты. Из экипажа метнулась рука и схватила ее за плечо. Не раздумывая ни секунды, Женевьева резко отскочила назад и захлопнула дверцу, прищемив схватившую ее руку. Непристойное ругательство донеслось из кареты. Не смея задерживаться возле Сайласа, который, тряся головой, пытался подняться на ноги, она прыгнула к двери, ведущей во внутренний двор.

Девушка вжалась в высокую каменную стену, не зная, станут ли ее преследовать. С улицы донеслись возмущенные голоса, толпа начала собираться вокруг Сайласа, и экипаж бешено рванул с места, ничуть не заботясь о безопасности пешеходов. Женевьева только теперь поняла, как она испугалась, и гордо выпрямилась. Однако руки у нее все еще дрожали. Она осторожно покинула свое убежище и вышла на улицу, где Сайлас, все еще нетвердо державшийся на ногах, озирался по сторонам. Каждая черточка его лица была тревожно напряжена.

При виде Женевьевы выражение тревоги сменилось явным облегчением, но лишь на мгновение. Взглянув на ее побелевшее лицо, он нахмурился.

— Я в полном порядке, Сайлас, — бодро заверила Женевьева. — А вот вы как? — Она притронулась к багровому рубцу, пересекшему его щеку.

— Ерунда. — Слуга моргнул и стряхнул ее руку. — Ерунда по сравнению с тем, чего я заслуживаю, — ответил он, и гримаса отвращения исказила его лицо. — Слепой дурак, я обязан был их заметить! Месье спустит с меня шкуру.

— Это вовсе не ваша вина! — запротестовала Женевьева. — Как вы могли предвидеть?

— Должен был, — мрачно сказал Сайлас. — Если бы вы не среагировали так быстро…

— Ну ладно, пойдемте домой, посмотрим вашу рану. — От ее внимания не ускользнула нотка восхищения в голосе матроса, что доставило Женевьеве явное удовольствие.

Сайлас редко выказывал одобрение, и если выказывал, то делал это с неохотой. Остаток пути до дома они проделали без приключений, но Сайлас наотрез отказался от помощи Женевьевы.

— Я должен отправиться в Елисейский дворец и доложить обо всем месье, — твердо заявил он. — А вы заприте дверь и никому не открывайте.

— Месье вернется через час или около того, Сайлас. Можно и подождать.

— Если вы так думаете, вы плохо знаете месье, — ответил матрос. — Он вздернет меня на нок-рее, если я не доложу ему обо всем немедленно.

— Ну позвольте мне хотя бы смазать вашу рану.

— Чем хуже я буду выглядеть, тем лучше для меня, мадемуазель. — В виноватых глазах матроса мелькнула смешинка.

В коридорах Елисейского дворца толпились чиновники, военные, участники празднества, просители и дипломаты.