Безжалостное обольщение

 — Никто не может делать что-либо наперекор Делакруа.

— Ты-то уж во всяком случае, — резко заметила она, стараясь заглушить внутренний голос, подсказывавший, что Николас говорит чистую правду. — Он чем-то прижал тебе хвост?

— Да, — вздохнул Николас. — Но, поверь мне, Женевьева, я бы ни за что не согласился участвовать во всем этом, если бы не был уверен, что никто не пострадает, разве что гордость твоего отца.

Она вспомнила слова Доминика, произнесенные прошлым вечером: «Вы, Николас, не в таком положении, чтобы поступить иначе». Великодушно решив не спорить с утверждением кузена, Женевьева лишь спросила:

— Николас, какие у него есть рычаги?

— Я много проиграл, — признался он даже с некоторым облегчением, что поведал кому-то свою тайну. — Сам не знаю, как это случилось, но у меня долговых расписок не меньше чем па двадцать тысяч пиастров. Я был на грани безумия.

Женевьева даже задохнулась от ужаса, но взяла себя в руки и сухо сказала:

— Могу себе представить. Ты был пьян?

— Возможно. — Николас в смятении взъерошил волосы рукой. — У меня была эта женщина… Я даже толком не знаю… Я потерял голову. Сколько бы я ни тратил на нее, ей все было мало. Она повела меня в игорный дом… Я… А, ладно, забудь. Это история не для твоих ушей. Женевьева не могла удержаться от смешка:

— После того как я оказалась замешана во всей этой пакости, ты боишься, что со мной не подобает говорить о шлюхах?

— Это совсем не интересно, — сдавленным голосом возразил Николас. — Как бы то ни было, в один прекрасный день, когда я уже совсем не знал, что делать, в фехтовальном зале ко мне подошел Доминик. Он скупил все мои долговые расписки и пообещал порвать их в обмен на небольшую услугу. — Николас с мольбой посмотрел на кузину. — Ее так легко было оказать, Женевьева. Просто как бы случайно представить Доминика Элизе и организовать приглашение в наш дом, чтобы капер смог официально познакомиться с дядей. Как я мог отказать? И почему, собственно, я должен был отказываться?

— Ты знал, зачем ему это?

— Сначала не спросил, — неохотно признался Николас. — Я был так счастлив, что мне улыбнулась удача, и не стал испытывать судьбу.

— А потом ты это выяснил, — подсказала она.

— Да. — Николас снова вздохнул. — Но я все равно не видел причин, почему мне не согласиться, ведь никто бы от этого не пострадал.

— Ты все время повторяешь это. Прямо как заклинание, — задумчиво сказала Женевьева, — словно хочешь сам себя в этом убедить. Что касается отца, я могу тебя понять — с него действительно не убудет от разговора с капером.