Безжалостное обольщение

И тут ее глаза встретились с устремленным на нее взглядом Анжелики, которая стояла в дверях гостиной, наблюдая за происходящим с враждебным недоумением. Толкая вверх по лестнице упирающуюся, совершенно мокрую Женевьеву, Доминик вовсе не выглядел как умирающий от любви человек, что, впрочем, не удивило Анжелику: кому понравится растрепанное, заляпанное грязью, одетое в какие-то жуткие тряпки существо. Может быть, ему просто от нее что-то нужно и таким способом он пытается получить желаемое? Женевьева довольно беспомощно отбивалась от Доминика, зная уже, что сопротивляться бессмысленно.

— Не будешь ли ты любезна делать то, что тебе велят, Женевьева, — повелительно сказал Доминик. — Не заставляй нести тебя, потому что тогда и я промокну. И если ты не сбросишь мокрую одежду, то заработаешь воспаление легких.

— Если мне будет позволено вернуться домой, я там и переоденусь! — закричала она в ответ. — Я пришла сюда вовсе не затем, чтобы со мной обращались как с ребенком.

Доминик только усмехнулся:

— Ну разумеется, нет; Я прекрасно знаю, зачем ты сюда пришла, и мы непременно займемся этим в свое время. — И снова по-хозяйски подтолкнул ее.

Женевьева, к своему великому стыду, почувствовала, что краснеет. Спотыкаясь, гостья пошла наверх, справедливо решив, что дальнейшее сопротивление поставит ее в еще более неловкое положение. Она все еще чувствовала спиной взгляд квартеронки.

— Ты обещал, что Анжелики не будет дома, — упрекнула Женевьева, сознавая, что в этом-то уж она точно права.

— Да, прости, — небрежно извинился он, вталкивая ее в спальню. — Анжелике некуда было пойти в такой дождь. Ты ей не мешаешь, и она, разумеется, не будет мешать тебе, так что не думай о ней. — Развязав шнурок капюшона, Доминик снял с Женевьевы тяжелую от воды накидку. — Вылезай немедленно из этих тряпок. Я отдам их Сайласу, и он их высушит на кухне.

— Но в чем же, Господи, я тогда останусь? — не без сарказма спросила Женевьева, снимая тюрбан и встряхивая потемневшими влажными волосами. — В любом случае ничего Анжеликиного я не надену.

— Нет, конечно, — согласился он с пугающим спокойствием. — Ее вещи тебе велики. — Крутанув ее, словно волчок, он расстегнул крючки на платье и стянул его вниз. — Теперь сними его.

— Да, но что я надену? — повторила Женевьева, переступая через кучу ярких тряпок, прилипших к мокрым щиколоткам.

— Не вижу необходимости, чтобы ты вообще что-нибудь надевала, — ответил Доминик весело и стащил с Женевьевы сорочку.

Он взял в ладонь ее прохладную округлую грудь и стал ласкать сосок, пока тот не превратился в твердый, тугой бутон. У Женевьевы перехватило дыхание. Острое ощущение, появившееся у нее внизу живота, было почти болезненным, и руки ее невольно взлетели и обхватили его мощные плечи.