Бисцион-3

Переживали все! Старый Карло заплакал прямо при герцоге, а Маурицио старался быть рядом весь день, не желая оставлять Стефано наедине с самим собой. Все оплакивали малыша и сочувствовали герцогской чете об утрате.

На какой-то миг Стефано тоже впал в отчаяние, но быстро взял себя в руки. Разве не мечтал он о таком исходе? Это самый лучший вариант, который мог произойти.

Он вошел в покои герцогини, где опять встретился с гнетущей обстановкой, состоящей из тишины и темноты. Диана лежала на кровати, свернувшись в позу зародыша, и одной рукой касалась завернутого в простынь мертвого ребенка. Марта, которая задремала на стуле, тут же проснулась и молча удалилась. А герцог прошел к себе в покои, открыв дверь, наслаждаясь светом от горевших свечей. В покоях герцогини лишь горел очаг, все свечи были потушены.

Сегодня траурный день, он прекрасно понимал, что у Дианы в душе только чернота. Но рано или поздно она пройдет, и он в этом поможет.

Стефано не спускался вниз, не желал сегодня вскрывать письма, которые доставил гонец с Генуи и с Лукки. Не хотелось переключать внимание на военные дела. Он вернулся в покои Дианы и сел в кресло, ожидая ее пробуждения. В тишине, в очаге, потрескивали поленья и изредка Диана всхлипывала. Проснулась она через достаточное количество времени и опустила ноги на пол, желая встать, но ее качнуло и она снова села на край кровати.

Стефано сам не заметил, как задремал, но от шороха быстро проснулся:

— Диана,— он поспешил к ней, садясь рядом и прижимая к себе. В большой белой сорочке, с раскиданными длинными волосами по плечам, она выглядела словно идущая на казнь. Вид ее был уставший, сон видимо не помог, он был беспокойным и только утомил. Она прижалась к нему.

— Можешь забирать его,— прошептала она, но наверняка эти слова дались тяжело. Затем обернулась, чтобы посмотреть на ребенка, но уже не прикасалась к нему,— я не стану мучать тело нашего сына, оно должно быть похоронено.

А Стефано уже ожидал, что она будет противиться этому, мысленно перебирал слова и действия, чтобы забрать малыша. Но все оказалось куда проще и было неожиданно, но такое ее решение еще раз доказывало, что Диана не теряет рассудок и мыслит здраво.

— Завтра утром его тело погребут рядом с часовней, но сегодня он будет лежать внутри часовни всю ночь.

Он провел по волосам жены, убирая тяжелые пряди с ее лица, и поцеловал в лоб:

— Наш сын забрал проклятье, он пожертвовал собой ради твоей жизни, а значит, теперь нам не стоит бояться. Мы буем счастливы и у нас еще будут дети. Много детей, Диана.

Она подняла на него затуманенный взгляд и с трудом кивнула:

— Но я буду оплакивать сына и держать траур столько, сколько требует моя душа.