Битая грань

— Ну так, надо ж мечту визуализировать! — расхохотался и он, с трудом вернув себе более-менее ровный тон, когда попросил консьержа им стул какой-то организовать.

— Ты серьезно? — Саша рассмеялся, ухватил ее за руку и переплел их пальцы.

А Катя смутилась, косо глянув в сторону водителя, хоть Кирилл и поднял перегородку, стоило им в машину сесть. Ощутила, как щеки краснеют.

— Не парься, малышка, она звуконепроницаемая. Есть разговоры, которые лучше никому не слышать, — подмигнул Ольшевский, тут же заметив ее смущение. Поднес пальцы Кати к губам и коротко поцеловал, еще и прихватив кончики зубами, дразнясь.

 — То есть твоя мать реально не знает, кого в гости ждет? — недоверчиво покачал головой, все еще смеясь.

— Я так и не придумала, как ей об этом сказать… помягче, — тяжело вздохнула Катя.

В отличие от него, ей вообще было не смешно. Катерина нервничала, словно девчонка, впервые ведущая парня домой, с родителями знакомить. И было довольно паскудно испытывать подобные эмоции, являясь тридцатилетней женщиной. А еще немного перед Сашей стыдно.

— У нас все не так гладко, даже сейчас, — попыталась объяснить она.

 — И я действительно сомневалась, а не запретит ли она тогда вообще в их доме появляться? Не видать нам отцовских часов в таком случае. Вот просто и сказала, что приеду со своим мужчиной. Познакомлю вроде…

— Думаешь, твоя мать меня успела забыть? — хмыкнул Саша с иронией, но было видно, что Ольшевского весьма устроило то, как она очертила его место в своей жизни.

— По крайней мере, с порога не выгонит. Мы ее собьем с толку эффектом неожиданности, — вымученно улыбнулась Катя. — Прости, Саша, — сама уже потянулась к его ладони, прижавшись губами к самому центру, балдея в душе, что у него от такого простого ее действия глаза потемнели, зрачки расширились.

 — Я ни капли не стесняюсь того, что с тобой, наоборот, если честно. Ты для меня — самый потрясающий мужчина, который в жизни встречался. Всегда, — повернула голову на бок, устроившись щекой в его горячей пригоршне. Глаза в глаза и дрожь по спине от того, что в ответ на ее признание в его взгляде вспыхнуло! — Просто хотелось быть уверенной, что к часам прорвемся, — повинилась.

— Да ну ты что, котена?! Даже не парься, — отмахнулся Ольшевский, и как-то жадно ее в охапку сгреб, притянул к себе ближе, притиснув к боку.

Прижался лицом к ее щеке, с силой касаясь губами виска. — Я тебя всегда пойму, сто раз же говорил. Решим, и с твоей матерью как-то сладим. Раньше же находили с Еленой общий язык, — он ей подмигнул. — Один вечер, если что, как-то да обаяем, — уверенно заявил Ольшевский.

Кате оставалось только поверить и устроиться удобней около него. Этот, да, точно сумеет обаять кого угодно!

Ехать-то еще часа два было.