Битая грань

За полками-койками для вероятных беженцев, там, где должен был быть обустроен санузел. Однако сейчас в том помещении было пусто.

И вроде понимаешь, что в некотором роде фигней страдаешь. Ну какой шанс, что оружие до сих пор тут?! Правильно, практически нулевой. Но и не проверить — не можешь, потому как самого заела та загадка. Хотя тайн прошлого много осталось, например, кто, вообще, Коршуновского убил? Да и зачем? Вроде многие грозили и хотели, но, по факту, тогда никто не выиграл. А так и не выяснили, и не взял на себя никто. Покрылось пылью лет, все оставили в прошлом. Вот и эти стволы там бы оставить. Нету их, и нет. Забыли, списали, успокоились. Но ведь оно само всплывает все время, теребит, к чему-то толкает. Не сказать же, что Санек специально искал, а это оружие все время словно «дергает», хочет, чтобы его разыскали…

Все. Трындец. Двинулся головой. Ему уже тайный смысл и разумность в давно пропавших железяках чудится. Не иначе, эта «сумеречная зона» сказывается. Надо сворачиваться и ехать домой. Катя вон час назад писала, не спит, и у него интересовалась, как дела. Они тогда только к территории больницы добрались, особо похвалиться было нечем, так и сказал, как есть. Велел спать. Но что-то подсказывало Ольшевскому, что послушной жены из котены не выйдет, и сейчас она навряд ли давит подушку. Вот и нужно ехать к ней…

Только что-то не пускало, проверял комнату за комнатой. Нехилое такое убежище, кстати! Создавалось ощущение, что тут даже некое подобие операционных было запланировано. Ну, если эвакуировать больницу с пациентами… А еще вечно подмывало перепроверить после парней. Почему-то казалось, что лучше него никто не осмотрит помещения, что упустят что-то, проморгают какой-то тайник. Но Ольшевский вроде давно научился делегировать полномочия, понимая, что самому всего не вытянуть, потому и сейчас на поводу у своего какого-то «стрема» не шел.

— Сань! — позвал Гена из очередного ответвления коридора, когда они с этой стороной уже почти завершили. — А ну подойди сюда, глянь. Не могу открыть, заело, м*я!

Ясное дело, Санек тут же пошел на голос Генки. Как и Толик тоже.

— Что тут у тебя заело? — зайдя в небольшое помещение со стеллажами, прикрученными к стенам и полу, часть из которых уже поржавевшие были кое-как разрезаны (наверно на металлолом кто-то когда-то сносил), оглянулся Санек. — Ген, ты где?

Толик дышал ему в затылок, но Геннадия видно не было.

— Да тут, блин! — отозвался парень, просветив им свое присутствие за одним из стеллажей фонарем. — Тут еще какая-то дверь, но она толком не открывается, то ли петли заело, то ли мешает что-то. Не пойму. Там еще кладовка, кажется. И какие-то ящики, мужики…

Вот тут долбануло мандражом и ажиотажем всех.