Битая грань

А потом… потом так много всего поменялось…

Саша хрипло откашлялся, прочищая горло, выдав всю свою небезучастность к напряжению, повисшему вокруг них, подобно плотному облаку тумана. От этого низкого звука Катя дернулась, вдруг поняв, что ей хочется… Да!.. Хочется прижаться приоткрытыми влажными губами к его кадыку. И дальше спуститься, вниз, расстегивая пуговицы на рубашке. И ему позволить то, что явно и ярко вспыхнуло в глазах Александра.

— Саша… — здравый смысл конвульсивно заметался в голове, пытаясь придумать нечто умное, чтобы найти нейтральный выход из ситуации.

— А где часы, котенок? — прервал он ее этим сиплым и низким голосом, от которого у Катерины по спине мурашки разбежались, и тонкие волоски, казалось, встали дыбом. — Обидеть хочешь? Зачем сняла? — и, отпустив дверь, он обхватил пальцами ее руку, что Катя так и не отняла от своих волос. Окольцевал запястье так, что и часов уже не нужно, его прикосновение обжигает, растекаясь пламенем по крови.

— Побоялась под воду… Сняла перед душем, чтоб не поломались, — жалким, ломающимся голосом выдохнула Катя «объяснение», отчетливо понимая, что выдает с головой свою реакцию на него.

Александр посмотрел на нее несколько мгновений каким-то пронзительно-внимательным взглядом, которого Катерина в том, прошлом «своем» Саше не помнила. Перевел глаза ей за спину, моментом нашел часы, она прямо-таки поняла это.

— За эти часы можешь не бояться, Катюша, разве что на глубину погружаться решишь. А душ они в состоянии пережить, фирма гарантию дает, — хмыкнул он с кривоватой улыбкой и, затащив ее за руку в ванную, вновь щелкнул браслетом часов вокруг запястья…

…Ольшевский снова оглянулся на дверь и так задержался взглядом на толпе зевак, словно действительно ощущал ее здесь, хоть Катя и спряталась за чужими спинами.

Зачем? Тоже вопрос сложный. У него в номере осталась ее сумка, так что было очевидным, что она вернется после встреч. Так для чего Катя прячется и тайком подсматривает за ним?

Непонятно. Но хотелось вспомнить Сашу или, скорее, узнать его заново… Катерина совсем иным этого мужчину помнила: порывистым, вечно ухмыляющимся, хохмящим, но бесконечно заботящимся о ней. Пацаном, короче, пусть Саша и был старше ее.

Сейчас же… это был стопроцентный мужчина. Вот просто альфа-самец, как в кино показывают или в книгах описывают. Нет, Александр не был эталонным красавцем, вовсе нет, и Катя, кстати, только утром вспоминала, как он этот перелом носа получил. Да и шрам на подбородке знала, откуда…

Он не был и самым высоким из присутствующих мужчин. Собственно, даже наоборот. Но, казалось, это вообще не играло роли. От Ольшевского нынче буквально «перло» мужской силой.