Бюро находок

— Это понятно: я могу находить следы, потому что всё вижу, даже если не хочу… но почему? Каким образом я всё вижу? Я что, ясновидящий?

— Ты про магию? Даже не думай! — Отмахнулась она сразу обеими руками. — Представляю тебя в колпаке и мантии, перебирающим руны среди шарлатанов на Пикадилли!.. Нет, всё это чистая нейрофизиология.

— То есть свойства мозга?

— Угу. — Она дожевала и проглотила последний кусочек шоколадно-каштанового морепродукта. — Твоя голова, Джек Баклз, устроена иначе, чем у подавляющего большинства людей. Никакого волшебства нет, просто ты особенный… — Девочка бросила пустую обёртку в медный контейнер на дне ящика, поставила в ячейку пустую бутылку и задвинула ящик на место, затем забралась на сиденье со скрещёнными ногами и продолжала: — Ты сверхвосприимчивый, потому что мозг у тебя обрабатывает информацию не по отдельным каналам, а в матричном виде.

Джек попытался сделать вид, что понимает, но ничего не получилось.

Гвен вопросительно подняла брови.

— Слишком короткое объяснение? Ну ладно… Вот, например, что происходит у тебя в голове, когда ты чувствуешь запах селёдки?

— Сегодня утром как раз чувствовал, — кивнул он. — Подземка вся провоняла селёдкой — такой красновато-серый туман, и никуда от него не денешься… Едва не стошнило.

— Вот, оно самое! — оживилась Гвен. — Для всех остальных это просто рыбный запах, и ничего больше. Ну разве что ещё картинка в голове: разделанная рыбина или вскрытая консервная банка — то, что называется «ассоциация». А у тебя сигнал из носа попадает в мозговой центр, который у других не используется, — общий нервный узел для всех органов чувств. Ты видишь звуки в цвете и можешь их осязать, а запахи, тепло и холод бывают для тебя яркими или громкими, золотистыми или серыми.

Джек снова задумчиво кивнул. Да, теперь многое понятно… Но не всё. Откуда, например, взялась чужая рука, которую он видел на стальной двери, и то видение перед домом, где случился пожар? Впрочем, всё это уже перепуталось в памяти с реальными событиями и за точность он не ручался.

Толчок — поезд остановился. Дверь зашипела, открываясь. Джек стал было подниматься, но Гвен жестом вернула его на место.

— Нет, — шепнула она чуть слышно, — ещё рано.

На платформе за дверью стояло полдюжины мужчин и женщин в серых пальто с красными шарфами и в шляпах или кепках с пуговкой. У пятерых на лице виднелись шрамы от ожогов, хотя и не такие страшные, как у того, первого драго. Тем не менее впечатление было жутковатое. Проходя мимо, каждый из них не сводил глаз с Джека, и эти взгляды, казалось, сами обжигали. По спине побежали мурашки, однако он успел заметить у одного из серых пальто случайно мелькнувшую подкладку, алую и мерцающую, будто вышитую драгоценными камнями.