Благие знамения

Потом что-то пробормотала.

Землемеры частенько бормочут что-то себе под нос. Что-то вроде: «Не успеешь оглянуться, а вот уже и объездная трасса», или «Ага, три с половиной метра плюс-минус комариное крылышко».

Но она бормотала нечто совершенно иное.

Она развернула геодезическую карту и посветила на нее фонариком. Потом, достав прозрачную линейку и карандаш, аккуратно прочертила на карте линию. Эта линия пересеклась с другой карандашной линией.

Анафема улыбнулась — не то чтобы ее что-то позабавило, просто она мастерски справилась с трудной задачей.

Затем девушка сложила свой затейливый теодолит, привязала его к багажнику черного велосипеда системы «садись-и-молись», завалившегося на живую изгородь, убедилась, что Книга по-прежнему в корзинке, и выкатила велосипед на туманную дорогу.

Велосипед был исключительно древним; в свое время его раму, похоже, смастерили из водопроводных труб. Он появился на свет задолго до изобретения трехскоростных машин, а может, и сразу же после изобретения колеса.

Но городок был совсем близко, у подножия холма. Волосы струились по ветру, плащ вздувался за спиной, словно купол парашюта, и, овеваемая теплым воздухом, она выжала из двухколесного орудия убийства все, на что оно способно. Ведь в такую пору дорога всегда свободна.

Мотор «Бентли» негромко потрескивал, постепенно охлаждаясь. А Кроули, напротив, горячился.

— Ты сказал, что видел указатель, — уточнил он.

— Мы слишком быстро промчались. К тому же мне казалось, это ты бывал здесь прежде.

— Одиннадцать лет назад!

Кроули бросил карту на заднее сиденье и снова завел машину.

— Может, спросим кого-нибудь? — предложил Азирафаэль.

— О да, — сказал Кроули. — Мы остановимся и спросим первого же встречного… который вышел прогуляться по ночной трассе, не так ли?

Он переключил скорость и рванул по узкой дороге, обсаженной буками.

— Странное местечко, — сказал Азирафаэль. — Неужели не чувствуешь?

«Бентли» вновь снизил скорость.

— Странно, — проворчал ангел. — Опять эти проблески…

Он поднес пальцы к вискам.

— О чем ты? Какие проблески? — спросил Кроули.

Азирафаэль посмотрел на него.

— Любви, — сказал он. — Кто-то по-настоящему любит это место.

— Здесь повсюду разлита невероятная любовь. Я не могу объяснить понятнее. Тем более тебе.

— Это примерно как… — начал Кроули.

Шум, визг, скрежет металла. Машина остановилась.

Азирафаэль прищурился, опустил руки и неуверенно открыл дверцу.

— Ты в кого-то врезался, — сказал он.

— Нет, — сказал Кроули. — Кто-то врезался в меня.

Они вышли из машины. Позади «Бентли» на дороге лежал велосипед; его переднее колесо было трудно отличить от ленты Мебиуса, заднее, замедляя вращение, угрожающе пощелкивало.

— Да будет свет, — сказал Азирафаэль.