Благие знамения

Спокойная музыка, как раз то, что надо.

Он вставил кассету в магнитофон.

— Очерточерточерт… Ну почему именно сейчас? Почему я? — бормотал он, а тем временем его омывали вечнозеленые мелодии: лучшие песни группы «Queen».

И вдруг с ним заговорил Фредди Меркьюри:

Кроули сквозь зубы благословил магнитофон. Это ведь он предложил использовать электронику в качестве канала связи, и Внизу сразу подхватили его идею — но, как водится, совершенно ее извратили. Он-то надеялся, что убедит их закупить мобильники, но вместо этого, когда возникала надобность, они просто прерывали то, что он слушал, и вещали свое.

— Премного благодарен, владыка, — сказал он.

— Благодарю, владыка.

— Положитесь на меня, владыка.

ВОТ ТВОИ ИНСТРУКЦИИ, КРОУЛИ.

Миг — и знание пришло к нему. Кроули поморщился. Неужели нельзя просто рассказать? Нет, обязательно надо сбросить прямо в мозг холодные слова. Итак, он должен ехать в какую-то богадельню.

— Я буду там через пять минут, владыка, нет проблем.

Кроули саданул по рулю. Последние несколько столетий все шло так прекрасно, все было под контролем… И что в итоге? Стоит вообразить, будто стоишь на вершине мира, как вдруг — вот тебе, бабушка, и Армагеддон. Великая война, Последняя битва. Рай против Ада, три раунда, одно Падение, апелляции не принимаются. И всё, приехали. Конец света. Иначе говоря, конец мира. Мир закончится, и останутся лишь вечные Небеса или, если выиграет другая сторона, вечный Ад. Еще неизвестно, что хуже.

Ну, Ад, разумеется, хуже по определению. Однако Кроули неплохо помнил Рай и знал, что между ним и Адом есть кое-что общее. Во-первых, приличной выпивки ни там, ни там не сыщешь. А во-вторых, райская скука так же ужасна, как адские страсти.

Но выхода все равно нет. У демонов нет свободы воли.

Что ж, по крайней мере, все это случится не в нынешнем году. Он еще успеет кое-что предпринять. Первым делом надо избавиться от долгосрочных вкладов…

«Интересно, — вдруг подумал он, — а что, если остановить сейчас машину, прямо здесь, на этой темной, мокрой, пустынной дороге, взять корзинку, раскрутить ее посильнее и ка-а-ак отпустить…»

Случится нечто ужасное, это уж точно.

Когда-то он был ангелом. И о Падении даже не помышлял. Просто связался с дурной компанией.

Существо в корзине, стоявшей на заднем сиденье, зашлось в крике: вопль новорожденного, подобный вою сирены перед воздушным налетом. Пронзительный. Бессловесный. И древний.

«А больница очень даже ничего, — подумал мистер Янг. — Если б не монахини, тут было бы еще и спокойно».

Суть в том, что монахини должны быть тихими. Именно этого от них и ждешь — как, скажем, от тех штуковин, которые, как туманно представлялось мистеру Янгу, используют при тестировании аудиоцентров. В общем, монахиням не следует непрерывно трещать.