Бог располагает!

И если верить тому, что Лотарио в двух словах написал Фредерике, дело достаточно серьезно, чтобы Самуил имел основания подумать, прежде чем отвечать.

Наконец появилась Доротея. Она подошла к слуге и сказала ему:

— Господин Самуил Гельб даст ответ позже.

Лакей откланялся и удалился.

— Если мой друг не писал ответа, — спросила Фредерика у Доротеи, — почему же тогда вы там так задержались?

— Потому что он сначала сказал, что ответит.

— Отчего же он передумал?

— Не знаю, — ответила г-жа Трихтер.

— Каким он вам показался? — продолжала расспрашивать Фредерика. — Какой у него был вид? Это письмо, оно, что же, рассердило его? Вы заметили, какое впечатление оно на него произвело?

— Не думаю, чтобы приятное, — отвечала г-жа Трихтер.

 — Он его распечатал при мне и взглянул на подпись. Лоб у него сразу нахмурился, на лице появились гнев и нетерпение. И он говорит мне, да так резко: «Оставьте меня!» Я ему решилась сказать, что ответа ожидают. «Пусть подождет. Ступайте». Но потом прибавил: «А кто ждет?» — «Слуга». — «Хорошо, — говорит, — идите, я вас позову». Я и оставила его. Через десять минут он меня позвал.

— И каким вы его нашли? — спросила Фредерика.

— Куда более спокойным, только уж очень бледным.

— А что он вам сказал?

— Ничего иного, кроме: «Госпожа Трихтер, скажите этому слуге, что господину Лотарио я отвечу позже».

«Странно все это, — подумала Фредерика. — Что такого мог написать господин Лотарио моему опекуну, чтобы так его раздражить и обеспокоить? Значит, я ошиблась в своих догадках. Но в таком случае что означала эта записка, которую господин Лотарио прислал мне самой? О каком это грядущем он толкует, в котором наши судьбы могут быть связаны? Я совсем запуталась».

Она вернулась к себе в комнату, чтобы без помех как следует поразмышлять над этой тайной, укрывшись от глаз г-жи Трихтер, которая в конце концов могла бы разглядеть на лице своей подопечной отражение ее мыслей.

Она присела к столу в маленькой гостиной, откуда вела дверь в ее спальню, открыла книгу и попробовала читать, но ее глаза лишь бессознательно скользили по строчкам. Она читала другую книгу, по отношению к которой творения величайших поэтов не более чем переводы: дивный роман своих шестнадцати лет.

Она вся погрузилась в чтение этого шедевра, созданного самим Господом, когда негромкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть и очнуться.

— Кто там? — спросила она.

— Это я, дитя мое, я бы хотел поговорить с вами, — очень мягко произнес голос Самуила.

Фредерика, охваченная смятением, побежала открывать.

Самуил размышлял в течение получаса, и за это время он принял решение.

Если письмо, которое прислал ему Лотарио, и не было в полном смысле брачным предложением, то вполне могло сойти за предисловие к нему.