Бог располагает!

Ей вспомнилось, что она более не свободна, она связана обещанием с человеком, которому обязана всем, вплоть до самого своего существования в этом мире.

— Спасибо, господин Лотарио, — произнесла она, с усилием преодолевая переполнявшие ее чувства. — Благодарю вас за то, что вы, богатый и знатный, думаете о бедной девушке без имени и состояния, тогда как могли бы выбирать среди самых прекрасных и богатых невест. Я глубоко тронута этим, уверяю вас. Уединение, в каком я жила до сих пор, делает для меня подобный знак уважения более драгоценным и значительным, чем для любой другой.

— Однако, какие бы чувства ни вызвал у меня ваш поступок, я должна остановить вас при первом же шаге к иллюзии, ибо превратить ее в реальность не в моей власти.

— Как?! — вскрикнул Лотарио.

— Я не свободна, господин Лотарио. Я никогда не смогу стать вашей, поскольку уже не принадлежу себе самой.

— Я этого ожидал! — произнес удрученный Лотарио.

Крупные слезы навернулись на его глаза, и Фредерика поспешно отвела взгляд, словно боясь, как бы самой не поддаться порыву чувства.

— Не сердитесь на меня, — прошептала девушка.

— За что мне сердиться на вас? — отвечал Лотарио.

 — Разве вы виновны в том, что не можете полюбить меня?

— Речь идет не о любви, — возразила Фредерика. — Я бы полюбила вас, но я уже несвободна.

— О, что до меня, я верю во всесилие тех, кто любит, — возразил Лотарио. — Когда чего-то воистину желаешь, все можно преодолеть, препятствий не существует.

— Существуют, — печально откликнулась она. — Есть священные обязательства, признательность, есть долг, который должен быть оплачен. Но поверьте: я никогда не забуду того, что вы хотели для меня сделать.

Вблизи или вдали я всегда останусь вашей любящей сестрой.

— И женой другого, — пробормотал Лотарио.

Фредерика опустила голову, не находя более слов, чтобы развеять его печаль, которую, может быть, и сама разделяла.

— Ах, так и должно было случиться, — вздохнул Лотарио. — Мне всегда не везло. Мой отец умер вскоре после моего рождения, мать скончалась так рано, что я даже не успел ее запомнить. И вот, как будто утратить мать было недостаточно, теперь мне суждено потерять вас.

— Господин Лотарио!.. — вскричала Фредерика, бросаясь к нему в порыве, принятом ею за сострадание, но, надо полагать, что порыв этот был чем-то большим.

Возможно, она сказала бы ему еще что-нибудь. Но тут в комнату вошли Самуил и Юлиус.

Самуил быстрым взглядом окинул Фредерику и Лотарио.

«Отлично! — сказал он себе, заметив унылую физиономию молодого человека. — Я не просчитался: она отняла у него всякую надежду. Впрочем, от госпожи Трихтер я узнаю все, о чем тут говорилось».

За время короткой беседы двух молодых людей Юлиус со своей стороны успел поведать Самуилу обо всем.