Бог располагает!

В это мгновение появился Лотарио.

Он холодно, сурово приветствовал Фредерику, не менее церемонно ответившую ему реверансом. Потом он пожал руку своему дяде и, подойдя к Самуилу, что-то шепнул ему на ухо.

— А! — громко отозвался Самуил. — Это пришли врачи, которых мы ожидали.

— Зачем ты снова их пригласил? Чтобы попусту нас беспокоить? — промолвил Юлиус. — Я не доверяю никому, кроме тебя, и твоих забот мне вполне хватит. Впрочем, сейчас они еще и опоздали: я уже здоров.

— Я их и позвал, чтобы они мне это подтвердили.

— Раз уж они здесь, пусть их приведут, — сказал Юлиус, — и покончим с этим.

— Я выйду, — сказала Фредерика.

И она направилась было к двери.

— Нет, останьтесь, — сказал Юлиус. — Я хочу, чтобы вы остались. Вы и есть мое здоровье: если вас здесь не будет, они меня сочтут совсем больным и замучают скучнейшими предписаниями.

— Хорошо, — сказала Фредерика, — я пристроюсь здесь.

Она отошла и преклонила колена на молитвенной скамеечке, полускрытая складками полога.

Самуил растворил двери и пригласил врачей войти.

Он описал им, как за последние дни развивалась болезнь Юлиуса — все то, что происходило с пациентом со времени их предыдущего визита.

Затем они сами принялись расспрашивать и осматривать своего подопечного.

Прошло около получаса, и доктора вместе с Самуилом отправились в гостиную, чтобы посоветоваться.

Фредерика и Лотарио остались у постели больного одни.

С минуту продолжалось молчание. Юлиус задумчиво переводил взгляд то на молодого человека, то на девушку.

— Фредерика! — окликнул он.

Она поднялась с молитвенной скамеечки и бросилась к нему.

— Ну как? У них был довольный вид? — спросила она.

— О, сейчас речь совсем о другом, — отвечал Юлиус.

 — Обо мне и моей болезни мы имеем возможность говорить целый день. Но коль скоро мы остались втроем и нас никто не слышит, мне надо с вами объясниться по поводу того, что у меня на сердце.

— О чем вы? — пробормотала Фредерика.

— Я хочу спросить вас обоих, дети мои, что вы имеете друг против друга.

— Что я имею против господина Лотарио? — в смущении повторила Фредерика.

— Ну, я ровным счетом ничего не имею против мадемуазель Фредерики, — отчеканил Лотарио весьма холодно.

— Я помню времена — с тех пор прошло не больше десяти дней, — когда, мельком увидев Фредерику всего один раз, Лотарио отзывался о ней с самым восторженным восхищением.

Узнать ее поближе, говорить с ней, хотя бы увидеть ее было недостижимой мечтой. Что ж, милый Лотарио, теперь она здесь, ты видишь ее, говоришь с нею. И, вместо того чтобы сиять от восторга, ты стал угрюм, выходишь из комнаты, когда она входит, держишься так замкнуто, что это походит на враждебность. Какое зло она тебе причинила? Она заботилась обо мне, вылечила меня.