Бог располагает!

Так почему же ее супруг не подает признаков жизни?

Что граф не примчался во весь опор, чтобы успокоить ее и осыпать благодарностями, это еще понятно: его могли задержать дела, требующие, чтобы он пробыл в городе еще несколько дней; однако никакие дела не могут помешать черкнуть пару строк бедной девушке, всецело посвятившей ему себя и ждущей в тревоге, страхе и неуверенности, как он посмотрит на ее жертву, оценит ли ее преданность.

Не значит ли это, что наперекор тому, что обещал ей г-н Самуил Гельб, граф, вместо того чтобы прийти в восхищение и растаять от благодарности, возмутился и разгневался? И теперь он сердит на Фредерику, что она действовала по своему усмотрению, устроила ему неприятный сюрприз своей не в меру решительной выходкой и в некотором смысле поставила его перед свершившимся фактом, внезапно и насильственно отрывая его от тех забот, которые, как он ей всегда повторял, требуют, чтобы он оставался во Франции?

Может быть, он недоволен ею за то, что, даже не посоветовавшись с ним, она поставила его перед выбором: интересы или жена?

«Ох, чему быть, того не миновать! — говорила себе Фредерика.

 — Все лучше, чем эта неизвестность. Если и завтра новостей не будет, я вернусь в Париж. Напрасно я послушалась господина Самуила Гельба: он меня подвел. Ведь он обещал приехать или хотя бы написать, как только поговорит с графом. Нет, с графом я сама поговорю. Когда находишься рядом, объясниться проще, чем издалека, а я уже достаточно намучилась из-за одного недоразумения, чтобы допустить второе».

На следующее утро она позвонила — и появилась г-жа Трихтер.

— Опять ничего? — спросила Фредерика.

— Хорошо. Велите, чтобы подавали лошадей. Я возвращаюсь в Париж.

— В Париж! — вскричала г-жа Трихтер.

— Да, в Париж. И ни слова больше. Это дело решенное. Госпожа Трихтер вышла.

Но почти тотчас она снова вбежала в комнату.

— Сударыня! Письмо! — закричала она, появляясь на пороге.

— Ах, наконец! — сказала Фредерика. — Скорее дайте его сюда.

Письмо было от графа фон Эбербаха. Фредерика прочла:

Фредерика прервала чтение. В первый раз граф назвал ее на ты. Эта перемена показалась ей странной.

Она продолжала читать:

Фредерику поразил исполненный нежности и вместе с тем суровый тон, звучавший в каждой строке этого послания.

Видимо, граф он нее что-то скрывает. Произошло нечто такое, что перевернуло их отношения. Самая суть нежности к ней графа, казалось, совершенно изменилась.

Но кто же мог сделать его таким — и более ласковым, и более серьезным?

И что это за неведомая персона, которая должна приехать за Фредерикой?

К кому прибегнуть, с кем посоветоваться при этом новом повороте судьбы?

Фредерика вспомнила о Гретхен и о том, что обещала известить ее, как только придут вести из Парижа.

И она послала за Гретхен.