Бог располагает!

Так вот она и терзалась нерешительностью: с одной стороны — представления благовоспитанной девицы, с другой — пробудившийся инстинкт актрисы, когда по счастливейшей случайности директор театра, проходя мимо, остановился, пораженный ее пением, и предложил ей ангажемент.

С этой минуты всем сомнениям пришел конец. Речь больше не шла о том, чтобы болтаться по улицам, развлекая простонародье. Теперь ее ждал успех, обожание ценителей, слава, достойная ее гения.

Так и вышло, что она сделалась великой певицей, а это в своем роде уж никак не хуже, чем быть великосветской дамой.

Вот теперь, Гретхен, я сказал все, что должен был сказать.

Гретхен подняла на Христиану глаза, полные слез, но в них играл хмель восторга.

— Сударыня! Это вы! Живая! — сдавленным голосом пробормотала она.

Других слов она не смогла найти.

— Обними же меня, моя бедная Гретхен, — сказала Христиана.

Гретхен вскочила и бросилась на шею Христиане.

— Живая! — повторила она. — Но Господь свидетель: для меня вы никогда не умирали.

— Я знаю, — сказала Христиана.

С минуту они простояли, обнявшись, так крепко сжимая друг друга в объятиях, что каждая слышала, как стучит сердце другой.

— А я как же? — вмешался Гамба, забытый в своем уголке.

— Бедный Гамба заслуживает кое-какой награды, — сказала Христиана.

— Я заслуживаю благодарности мадемуазель Гретхен, потому как сохранил ей ту, которую она так любит.

— Ох, да, конечно, — сказала Гретхен.

И она бросилась в объятия Гамбы, и тот от счастья даже прослезился.

— О нас с Гамбой мы еще успеем потолковать, — сказала Гретхен, взглядом выразив цыгану все свое понимание и нежность. — Но сначала займемся вами, моя милая госпожа.

— Знает, ведь он и прислал меня сюда.

— Я приехала за его женой.

— Его жена! — пробормотала Гретхен, чья радость вдруг померкла при этой убийственной мысли. — О Боже правый! Но я думала об этом! Ах, если бы вы знали! Это ужасно!

— О чем ты? — спросила Христиана. — При Гамбе можешь говорить без опаски. Да, наше положение и в самом деле довольно мучительно. Ты хочешь сказать: ужасно, что Фредерика — жена моего мужа?

— Если бы только это! — простонала пастушка в страшном смятении.

— Да что же может быть еще? Говори!

— Моя дочь?! Но ведь моя дочь умерла, Гретхен!

— Нет, она жива. Я подкинула ее Самуилу. Она спаслась на погибель нам всем, всем нашим душам!

— Моя дочь! — закричала Христиана. — Я хочу видеть мою дочь!

Первым возгласом пораженной Христианы было: «Я хочу видеть мою дочь!» А ее первым движением — сейчас же со всех ног бежать к замку.

Гретхен устремилась за ней.

Гамба последовал за Гретхен.

Христиану охватило невыразимое волнение.