Бог располагает!

Когда ты предпочитаешь ехать — сегодня вечером или завтра утром?

— Я прошу тебя оставить меня одного до завтрашнего утра.

— Хорошо. Только надо еще позаботиться о своевременном отправлении курьера из посольства; лучше бы уже сегодня послать туда записку, чтобы те части королевской армии, что стоят в Гейдельберге, были предоставлены в твое распоряжение.

— Я тотчас напишу и отдам письмо тебе. А ты уж позаботишься об его отправлении.

— Пока ты будешь писать, я приготовлю твое укрепляющее средство. Это дело пяти минут.

И Самуил вышел в соседнюю комнату, чтобы послать лакея к аптекарю.

Через пять минут он снова вошел к Юлиусу.

— Вот твое письмо, — сказал ему граф фон Эбербах.

— А вот твое снадобье, — отвечал Самуил Гельб.

— Кстати, — заметил Юлиус, — я не сообразил обсудить это с тобой прежде чем писать, а напрасно. Ты не ставишь никаких предварительных условий?

— Нет; я прошу только, чтобы мне помогли взобраться на коня. А уж оказавшись в седле, я, будь покоен, ускачу далеко.

— Это тебе обеспечено.

— Что ж! Стало быть, я бегу в посольство. Завтра в девять утра я буду ждать тебя у подъезда в экипаже. Подготовься к этому времени.

— О, я всегда готов.

Когда Самуил вышел, Юлиус промолвил:

— Ступай, твоя игра проиграна. Я вижу твои карты, а ты моих не видишь.

Он взял снадобье и часть его вылил в стакан.

Потом, открыв секретер, достал оттуда маленькую склянку и каплю ее содержимого добавил туда же.

Снадобье не изменило цвета.

— Это и вправду укрепляющее, — пробормотал Юлиус. — Для другого пора еще не пришла. Я сомневался, но напрасно: я ему еще нужен.

И он выпил микстуру.

Что до Самуила, то он по дороге в посольство тихонько посмеивался и говорил себе: «Оставить игру, бросить карты в час, когда обычным игрокам кажется, будто победа за ними; перейти на сторону побежденных в миг, когда они готовы все отдать, лишь бы отыграться или хоть уменьшить потери; получить таким образом из рук изнывающей от нетерпения монархии за один день такую власть, какой медлительная свобода, быть может, не принесла бы мне и за двадцать лет; разом обеспечить себе доверие Юлиуса благодаря своему отступничеству и его состояние благодаря его кончине; единым стремительным ударом завоевать богатство и могущество, утолить свое честолюбие и свою страсть — право, недурно! Какая блистательная комбинация и до чего грандиозный соблазн! Самуил Гельб, ты вновь обретаешь себя, ты возвышаешься!»

ПРОЩАНИЕ БЕЗ ПОЦЕЛУЕВ

Вечером того же дня в маленькой комнате некоего дома в квартале Маре собрались один мужчина и две женщины.

Мужчина был не кто иной, как Юлиус, женщины — Христиана и Фредерика.

— Вас что-то тревожит, отец, — сказала Фредерика.

— Ничего подобного, дитя мое, уверяю тебя, — отвечал Юлиус.