Бог располагает!

Они почти тотчас вернулись, вооруженные железным ломом.

Через минуту дверь подалась.

Все четверо вошли в комнату графа.

Она была так же пуста, как и другая спальня, которую они только что покинули.

Но первым предметом, бросившимся в глаза Фредерике, оказалось письмо, лежавшее на молитвенной скамеечке, что стояла у изголовья кровати.

— Дай, — протянула руку Христиана.

Она сломала печать и начала читать:

У нее вырвался крик, и она стала торопливо пробегать глазами остальное.

Юлиус не приводил никаких подробностей. Он только говорил, что умирает, чтобы Фредерика могла выйти за Лотарио, что ей не придется больше бояться Самуила и пусть она не печалится, так как он очень счастлив, ибо может сделать это для нее, и она ничем ему не обязана, а напротив, это он должен быть ей признателен, так как благодаря ей он, проживя такую никчемную жизнь, хотя бы умереть сможет как человек любящий и преданный.

А дальше было еще множество всевозможных ласковых слов и нежных уверений.

Но Христиана дочитывать не стала.

— О, какое несчастье! — простонала она, ломая руки. — Мы опоздали на два часа. Сейчас он уже, наверное, умирает. А мы даже не знаем, где!

— Ах, поищем хотя бы, будем искать везде, — всхлипывая, пролепетала Фредерика.

— Однако, — продолжала Христиана, — раз внешние двери заперты, они должны быть в замке. Надо обшарить все комнаты.

Но все поиски оказались тщетными.

— Они не выходили, это точно, — твердил Ганс.

— Боже мой! Я должна была бы найти, догадаться, знать, — сказала Христиана. — Но мне кажется, что я с ума схожу.

Она стиснула лоб ладонями, будто пыталась таким образом собрать воедино все свои мысли, весь разум.

— Ах, постойте! — вдруг закричала она.

И прибавила, ни к кому не обращаясь, сама себе:

— Да, так и есть! Это Господь меня надоумил.

Она со всех ног бросилась в спальню Юлиуса, потом в сопровождении Фредерики и обоих мужчин вбежала в маленькую гостиную, отделявшую спальню графа от той, что некогда занимала она сама.

Христиана решительно указала Гамбе и Гансу на книжные шкафы и скомандовала:

— Друзья мои, живо отодвиньте от стен всю мебель, да хорошенько постучите ломом по этой деревянной резьбе.

Ганс и Гамба мгновенно учинили в библиотеке форменный разгром, вооружились ломом и принялись добросовестно крушить резное панно.

Первые попытки особого результата не принесли.

Но вдруг, откликнувшись на очередной мощный удар Гамбы, панно дернулось, как будто там сработала пружина, и отошло в сторону так резко, что волна воздуха едва не загасила свечи.

Панно маскировало темную лестницу, уходящую далеко вглубь.

— Лампу! — приказала Христиана. — Мы спустимся туда.

Ганс зажег одну из ламп, стоявших на камине.

— А теперь вперед! — провозгласил Гамба.

И он первым бросился вниз по лестнице.