Бог располагает!

Наконец, наступил долгожданный понедельник 2 марта 1829 года. Именно в этот день Мария Стюарт и ее свита должны были предстать в Тюильри перед французским двором и дофином Франциском, своим женихом. Церемонию назначили на половину восьмого, однако, несмотря на толпу портних и лес швейных игл, сновавших уже целый месяц, далеко не все оказались готовы к указанному сроку и пришлось ждать до десяти.

Наконец все пришло в движение, растеклось по парадной лестнице павильона Марсан и застыло в следующем порядке:

телохранитель и швейцарский гвардеец;

пять пажей дофина Франции;

офицер швейцарской гвардии;

шесть кавалерийских офицеров в две шеренги;

За спиной дофина разместились коннетабль Монморанси и герцог Феррарский.

За ними — девять вельмож по трое в ряд.

Они застыли в ожидании, но почти тотчас показался кортеж Марии Стюарт.

Впереди королевы шествовали пять пажей и восемь фрейлин, а за ней торжественно выступали:

четыре придворные дамы;

королева Наваррская;

четыре принцессы крови;

И наконец, за ними следовал целый сонм дам и кавалеров.

Процессия выглядела весьма впечатляюще. Множество вельмож в коротких плащах и длинных камзолах, в сборчатых шапочках с перьями, собранными над ухом в узенький пучок, вышагивали, высоко вздернув подбородок и горделиво топорща закрученные кверху усы, предлагая дамам для опоры сжатую в кулак руку; женские туалеты переливались бриллиантами и прочими драгоценными камнями и слепили глаза яркостью тканей; все это было залито потоками света и лучилось отраженным сиянием великих, но уже угасших времен. Положительно, тут не чувствовалось ни грана пошлости обычных светских развлечений: возникала полная иллюзия незримой цепи, связующей прошлое и настоящее, жизнь и смерть, а заемные костюмы давно отгоревшей эпохи придавали нынешним актерам этого странного действа частицу былого душевного жара тех, кто некогда их носил, и немало было таких, кто внезапно ощущал, что в его груди забилось воинственное сердце предка, облачавшегося в такой же наряд.

Сначала все прошли в большую приемную Мадемуазель, где их ожидали приглашенные зрители — мужчины в парадных сюртуках и женщины, одетые во все белое, чтобы оттенить яркость костюмов главных действующих лиц; здесь же в салоне была сооружена обширная ложа в форме амфитеатра, затянутая бархатом, который отливал перламутровым блеском, и декорированная картушами и знаменами с гербами и девизами Франции и Шотландии; именно там высился трон для Марии Стюарт.

Герцогиня Беррийская направилась к нему.