Больное сердце

За это Соня была готова простить американцам странный синтетический запах в лавках, хлеб из прессованной ваты и прочий бесконечный кошмарный фаст-фуд. Не за обналиченный чек. За отсутствие очередей. Вернее, за уважение личного пространства каждого каждым в каждой очереди. Будь то длиннющий хвост в музей, аквариум или небольшая группа товарищей на подходах к окошку операциониста. Никто не прижимается к тебе так, как будто хочет тебя познать немедля во все отверстия. Никто не дышит тебе прямо в лицо и не орошает слюной, извергаемой из пасти с оргазменным воплем: «Кто последний?!» Никто не тыкает тебя тележкой в зад и не потрясает малолетним отпрыском как самым убийственным контрольным аргументом в голову. Никто не опаздывает на работу, на автобус, на Судный день или к дантисту за вставной челюстью. Даже в трамвае-метро слышатся бесконечные excuse’me, что означает вовсе не «извините», а как раз «позвольте».

«Давно ли в час пик в родном метрополитене мне говорили: „позвольте“ и улыбались? Если же кто на массачусетских просторах и толкался, запрыгивал за бархатные канатики и выбивал степ на ботинках соседа, о том американцы, добродушно пожав плечами, отзывались: Russian. Бостон – город воспитанный. И в этом, пожалуй, его отличие от моих городов – Одессы, Питера, Москвы, Казани и множества других». Так размышляла Соня во время своих бесцельных шатаний по городу.

Однажды похождения занесли Соню на знакомую подземную станцию. Чуть ли не напевая от беспричинно-прекрасного настроения, она сбежала по лестничному пролету неглубоко под землю и… увидала огромную толпу тесно прижатых друг к другу людей. Узри девушка подобное в отечестве на московской кольцевой линии в час пик, она бы ничуть не удивилась. Но тут первое, что пришло Соне в голову, – «террористический акт»! Удивило даже не столько количество народу, сколько качество плотности упаковки. Пока она размышляла, ее всосало в толпу. Природное любопытство вкупе с невозможностью не дернуться даже микрон в пространстве взяли верх. Соня стала оглядываться. Людское море было подавляющим… точнее – абсолютно женским. Все так же негромко и улыбчиво, хотя и нехарактерно тесно, Соня и толпа женщин, точнее, молодых девиц, вибрировали с небольшой амплитудой еще минут пять.

И вдруг… Толпа бешено загудела, завизжала и понеслась. Естественно, вместе с нею, с Соней.

Вместе с лавиной девиц Соню несло неведомо куда. Все они были явно счастливы. Плотно зажатую между двумя фактурными тетушками сложно определяемого возраста, ее внесло в широкий проем подземного магазина и ослепило. Перед нею расстилалась бескрайняя белая равнина, по которой метались девушки, женщины, дамы и тетки всевозможных фактур, хаотично сметающих с вешалок и стоек… свадебные платья.