Босиком по горячим углям

Выпустить преступника на свободу и натравить его на беглого капитана — разве это не гроссмейстерский ход в партии, где поражение грозит играющим потерей головы? Султанбаев его оценил и все же спросил с сомнением:

— И что же, стая будет носиться в поисках добычи по городу?

— Зачем? — усмехнулся Рузибаев. — Волки сядут в засаду, а этот баран сам к ним явится.

— Иргашев человек умный, и в этом его слабость.

— Мы перехватим засадами две точки. Иргашев обязательно явится к Калмыкову. Не зря мы слушали телефон старого пса!

— Тогда у него останется одно — уходить из города. Поскольку Иргашев знает схему операции «Перехват», он кинется в наиболее уязвимое место — в парк Федерации. Туда я и подсажу Касума.

— План красивый, — сказал полковник и отмахнулся рукой от дыма, которым тянуло в его сторону от сигареты Рузибаева. — И все же у меня на сердце неспокойно.

— Чего вы боитесь, уважаемый? — спросил Рузибаев насмешливо. — Кот, который боится промаха, не ест мышатины…

Уже темнело, когда Таштемир Иргашев добрался до жилого микрорайона Уйчилик. Сверкая мигалкой, мимо него по проспекту Дружбы промчалась милицейская машина. Минуту спустя за ней поспешила вторая. На проспекте располагались обком и облисполком, и обычно здесь со звоном и блеском милиция предпочитала не ездить, поскольку у начальника управления мгновенно раздавались звонки и строгие голоса спрашивали: «Что там у вас случилось?» Таштемиру и в голову не пришло, что нынешний переполох в милиции связан с его персоной.

Калмыков жил на предпоследнем этаже шестнадцатиэтажного дома. Таштемир вошел в подъезд, взбежал на второй этаж и только там нажал кнопку вызова лифта.

Дверь в квартиру Калмыкова оказалась открытой.

Таштемир заметил это до того, как притронулся к звонку. Неожиданно возникшее чувство тревоги заставило его сунуть руку в карман и сжать рукоять пистолета. Не касаясь дверной ручки, он носком ботинка толкнул дверь и, не переступая порога, заглянул в прихожую.

Старик Калмыков лежал на боку в луже крови, неестественно подогнув ноги. Едва увидев это, Таштемир вынул пистолет и осторожно отступил к лифту. Прислушался — ни звука. Тогда он вызвал лифт и нажал кнопку первого этажа. Кабина плавно двинулась вниз, но вдруг, проскочив два или три этажа, остановилась.

Наверху что-то заскрежетало и резко щелкнуло. Тотчас кабина качнулась и полетела вниз, набирая скорость. Ощущение было таким, будто пол ушел из-под ног, и Таштемир понял — трос больше не контролирует движение кабины.

На раздумья времени не оставались. Прижавшись спиной к пластиковой стене, он уперся ступнями в противоположную и рывком поднял тело как можно выше, зависнув в таком положении между полом и потолком.

Удар был сокрушающе сильным. Кабина затрещала по всем швам.