Босиком по горячим углям

Прямо от выходных стрелок начинался длинный подъем, и поезд одолевал его с большими усилиями. Когда мимо проплывала платформа, груженная металлоломом, Таштемир ухватился рукой за железный поручень, вскочил на ступеньку и оказался на тормозной площадке.

Разогнавшись, поезд пошел споро и весело. Все быстрее и быстрее постукивали колеса, свежий ветер обдувал лицо, и зной не казался таким угнетающим. Так бы ехать и ехать до самой Москвы без остановок и не надо уходить от погонь, скрываться от милиции.

На подъезде к Ташхоне железнодорожный путь пересекало шоссе. У опущенного шлагбаума стояли два автобуса. Ожидая прохода поезда, из них высыпали наружу омоновцы, вооруженные автоматами. Было бы легкомысленным объяснять их появление здесь случайным стечением обстоятельств. За такого рода передвижениями Иргашев уже угадывал резкое усиление режима поиска. А поскольку сеть, закинутая на одного человека, выбрасывалась уже за пределы Бешарыкской области, значит, в дело вмешались силы гораздо более мощные, нежели полковник Султанбаев.

До станции Таштемир так и не доехал — соскочил с поезда, когда тот сбросил скорость перед входной стрелкой. Ныряя под вагон порожняка, пересек пути и вскоре очутился у местного базара. Потолкавшись в толпе, чтобы оценить обстановку, послушать разговоры, Таштемир купил два килограмма винограда и отошел к арыку, собираясь перекусить. Внезапно он увидел милицейский патруль. Два молодых курсанта прочесывали толпу, внимательно вглядываясь в лица. Сомнений не оставалось — на подмогу омоновцам мобилизована еще и Кумкалинская школа милиции.

Попытаться сразу уйти — значит, привлечь к себе внимание: азиатские базары признают толкотню, но не любят суетливых. Суетишься — стало быть, что-то ужулил и пытаешься скрыться, Таштемир огляделся и заметил неподалеку продавца сувениров. Скорее всего, тот приторговывал наркотиками и держал мелочевку для прикрытия основного дела. На легком переносном столике лежали какие-то игрушки, разного рода маски. Подойдя к продавцу, Таштемир взял в руки резиновую обезьянью морду.

— Сколько? — спросил он, стараясь ничем не выдать особого интереса.

Мордастый детина с гривой немытых и давно нечесаных волос, но со щегольскими черными усами под приплюснутым носом с интересом оглядел Таштемира.

Нельзя было продешевить, с одной стороны, а с другой — не хотелось и упустить покупателя.

— Десять! — объявил продавец и тряхнул гривой.

Для наглядности растопырил пальцы и хлопнул ладонью о ладонь.

— Тот, кто купит ее за такую цену, — сказал Таштемир с ухмылкой, — будет походить на обезьяну безо всякой маски.

Краем глаза он следил за патрулем. Курсанты, лавируя в толпе, неуклонно приближались.

— Сколько дашь? — спросил парень.

— Три.