Босиком по горячим углям

Таштемир рывком сел и испуганно спросил:

— Вот такое! — сказала она, и за шутливостью ответа он уловил в ее голосе отчетливую нотку грусти. — Вы, уважаемый Таштемир, не приходили в себя два дня.

— Не может быть, — произнес он и растерянно огляделся. — Я же…

— Вот именно, — улыбнулась, Тамара Михайловна. — Я тоже…

— Что за это время нового? — спросил он и облизал потрескавшиеся губы.

— Нового? — Она положила ладонь на его лоб. — Нового много. Во-первых, мой пациент выздоровел. Во-вторых, у нас появилась новая телевизионная звезда. Некий… Да, некий Таштемир Иргашев. Его портрет демонстрировали пять раз. Правда, под рубрикой «Внимание, розыск!» И делали объявление: просим, мол, всех, кто видел изображенного на снимке человека, немедленно сообщить в милицию. Так же сказали, что некое благотворительное общество «Бадам» обещает выдать премию в десять тысяч рублей тому, кто даст полезные сведения об опасном преступнике Иргашеве.

— Какое же фото они показали?

— Не фото, — сказала Тамара Михайловна. — Как бы фоторобот. Сделан прекрасно, не узнать нельзя, но видно сразу — срисован с портрета.

— Так, — произнес Таштемир в раздумье. — И конечно, ни слова насчет того, что опасный преступник — милиционер?

— Ни слова. Сказано только: очень опасен и хорошо вооружен.

— И вы, несмотря на это…

— Профессор Холматов просил меня при встрече с вами передать привет. Он сказал, что все распространяемые о вас слухи — злостная ложь.

— Вам никто не угрожал? — спросил Таштемир и сжал ее холодные пальцы.

— Нет. Наверное, я хороший конспиратор.

Таштемир притянул ее руку и поцеловал ладонь.

Тамара Михайловна улыбнулась и погладила его непокорные волосы, потом осторожно коснулась колючей щеки.

— Что, — спросил он, — как ежик?

— Надо же, какое самомнение! — возмутилась она. — Обычный колючий дикобраз.

Ему стало почему-то легко и радостно.

— Где бы взять бритву?

— А вы свою где забыли? У Тряпкиной?

Таштемир широко раскрыл глаза.

— Откуда вам известно?!

— Наша добрая милиция предупредила одиноких женщин, что Иргашев набрасывается на них, как хищный зверь. Одну такую доверчивую он запер в ящик… Не помню где — в буфете или в письменном столе?

— В бельевом шкафу, — вздохнул он.

— Тем более, — Тамара Михайловна снова засмеялась. — Вы лишили бедную женщину шанса крупно заработать.

— Нет, в самом деле, — сказал он, переводя разговор на другую, более приятную тему, — неужели в этом доме нет бритвы?

— Вы бы заодно спросили, не прячу ли я в квартире мужчину, которого приходится брить.

Он захохотал беззаботно, ударив ладонью по подушке, но вдруг схватился за плечо и поморщился.

Выждав, когда боль пройдет, сказал:

— Это пример женской логики. Как раз мужчина, которого вы прячете, и просит бритву.