Бракованная жена. Я украла дочь ярла

Если он обезумел, я поставлю ему мозги на место. Но не стану прятаться и скрываться. Сегодня и сейчас мы решим все раз и навсегда, а после наши пути навеки разойдутся.

Сжав пальцы в кулаки, я резко выдохнула и решительно шагнула вперед, минуя расщелину в скалах и выходя на берег.

Мой взгляд нашел Келленвайна моментально, будто меня к нему притянуло магнитом.

Стоя на мокрых от воды камнях, он, щурясь от рассветного солнца, всматривался в черные скалы с болезненным нетерпением. Его пальцы барабанили по бедру, он стискивал челюсти и нисколько не напоминал разъяренной чудовище, живущее лишь предвкушением грядущей мести, которым я рисовала его в своем воображении.

Я шумно выдохнула, и Келленвайн тут же резко развернулся в мою сторону, и его потемневший от эмоций глаза встретились с моими.

Он вздрогнул, и кажется, началось землетрясение, потому что, клянусь, земля пошатнулась, а затем кусками стала отваливаться и исчезать в разверзнувшейся черной бездне, пока не осталась лишь одна полоска суши, на которой стояли он и я.

И мне ничего не оставалось, кроме как выдержать это взгляд, в котором было столько всего, что я невольно начала задыхаться.

Келленвайн смотрел жадно, словно поедая глазами каждую черточку моего лица, так, будто я была его, наконец, воплотившимся в реальность бредом.

Я оказалась не готова к этому. Не готова к интенсивности тех чувств, что убийственным торнадо прошлись по мне. Внутри завопили все сигнальные сирены разом, поднялась тревога, а в сердце зажглась красная надпись «СПАСАЙСЯ». На этом порыве, я вскинула подбородок, скрестила на груди руки и холодно посмотрела на мужа.

— Зачем вы здесь, мой ярл?

— Разве у меня нет причин быть здесь, Абигайль? — спросил он с кривой и какой-то болезненной улыбкой, ни на миг не отрывая от меня взгляда.

От этого его «Абигайль» внутри закружил рой шершней, а к щекам прилил жар. Я ни черта не понимала, что творилось с моим телом, но знала одно — это все не к добру.

Силясь взять себя в руки, я сглотнула и стиснула в кулаках мягкую ткань платья.

— Вы явились за местью?

— За местью? — переспросил он меня хрипло, а потом кивнул каким-то своим мыслям и усмехнулся, вновь ловя меня в ловушку своего взгляда. — Можно и так сказать. Мы возвращаемся.

Возвращаемся?! Святой макаронный монстр, зачем ему мое возвращение?! Хочет устроить ритуальное сожжение? Казнь сбежавшей жены перед всем честным народом?! Больной псих!

— Я никуда не поеду! Наша с вами женитьба была ошибкой, о которой я буду вечно сожалеть. Я была юна и глупа, когда опоила вас и заставила взять меня в жены. Но теперь совершенно ясно, что нам обоим это не нужно. Просто дайте мне уйти, и ни я, ни Лейла больше не покажемся вам на глаза, и… — проговорила я в запале, но осеклась.