Брат, стреляй первым!

 — Черняевская братва…

— Значит, ты из наших будешь…

— Откуда я знаю, кто ты?

— Я-то?.. Я Гена Измайловский! — гордо заявил крепыш. — Слыхал?

Конечно же, Никита ни о каком Гене Измайловском и слыхом не слыхивал.

— Тебе чо шьют? Рэкет?

— Да нет, бери круче…

— Соучастие в убийстве…

— А, мокруха, — уважительно протянул браток. — Кого мочканули, лоха?

— Никого мы не мочили. Это менты бочку на нас катят…

Этот крепыш мог быть не Геной Измайловским, а Геной Стукачом, например. В смысле, мог оказаться провокатором. Влезет в душу да всю правду матку из него выпытает… Надо быть с ним хоть немного, но настороже.

— Ну понятное дело, менты — они все козлы, — понимающе кивнул Гена. — Ты это, я смотрю, один. Давай, в натуре, к нам кантуйся…

Гена показал на угол в камере возле самого окна. Там на нижнем ярусе сидели несколько таких же, как и он, мордоворотов спортивного вида.

— Хата у нас не беспредельная, все по понятиям, — сказал Гена. — И блатные здесь масть держат, и мы, спортсмены, тоже пацаны правильные. Мы с блатными, скажем так, «семьями» дружим… Давай к нам в «семью», спокойней будет.

— Братки, Гена, я — спортивная семья, — скаламбурил Никита.

— Точняк, — гоготнул Гена. — Не слабо сказано… Кстати, а ты тоже по спортивной части?

— Мастер спорта по боксу… В прошлом чемпион Москвы в полутяжелом весе.

— Класс! А я по России год назад по дзюдо второе место взял… Ну все, давай снимайся с этой стремной «шконки» и к нам.

Никита видел, как Гена подошел к своим пацанам, что-то сказал им. Те дружно закивали. Да, Никиту принимали в «спортивную семью». Затем Гена подошел к какому-то парнишке, что-то сказал ему на ухо. Тот кивнул с унылым видом, слез со своей койки на верхнем ярусе, свернул матрац и направился на место, которое освободил для него Никита. Сам же он перебрался поближе к спортсменам.

Спортсмены… Никите вспомнилась песенка: «Мы бывшие спортсмены, а ныне рэкетмены….» Получалось, это и про него написано.

Вообще-то, он выходит из игры. Хватит, побандитствовал… Но не говорить же об этом пацанам, которые его приветили.

Кэп был в бешенстве.

— Блин, почему не замочили этого урода! — негодовал он. — Долбаный Гиря, дебилом был, дебилом и остался…

Гиря начинал вместе с ним. Из одной уличной команды они, из того десятка пацанов, с которых все начиналось. Уже тогда Гирю ценили не очень высоко. Использовали его как грубую физическую силу. Наехать на кого-то, застращать, пару раз ему поручались «мокрые дела». Самые примитивные, где не требовалось шевелить мозгами. Он просто не мог шевелить ими: не было их, мозгов.

Кое-кто из тех, первых, пацанов уже лежит в земле, кто-то ушел по этапу, кто-то просто исчез без следа. Их осталось совсем мало, и на них держится организация.