Бубновая дама

Почему-то сам факт погрома волновал меня куда меньше, чем мысль о том, что кто-то что-то искал среди вещей, явно зная, что меня не должно быть в общаге.

— Кто-то знал, что меня не будет на этаже. И не боялся напороться на тебя тоже… — тихо пробормотала я, протискиваясь между Шишем и стенкой и заходя в комнату. — И кто-то удрал, боясь свидетелей.

Маг не ответил. Он вошел вслед за мной и медленно закружил по комнате, задумчиво принюхиваясь.

— Эй? Ты чего? — Я опешила, когда у подоконника Шиш присел на корточки и осторожно поскреб створку окна ногтем, а потом едва ли не облизал пальцы все с тем же задумчивым выражением.

— Кто-то знал, как заметать следы, — ответил маг, еще раз обойдя комнату по кругу. — Пошли отсюда.

Уходить не хотелось, но Шиш уверенно взял меня за руку и повел в свою комнату, где довольно грубо усадил на диван. Через минуту у меня в руках оказалась большая чашка с неровной надписью: «Прочь от моего чая, Элса!» В кофе маг щедро плеснул… Я даже принюхалась, пытаясь понять состав жидкости.

— Это коньяк, — пояснил Шиш, варганя себе точно такой же напиток в еще одной здоровенной чашке.

Моему удивлению не оставалось места в переполненной мыслями голове. Ладно бы, если на меня вновь пытались напасть, но нет! Это оказался просто взлом. Хотя…

Представив, что кто-то мог ворваться в комнату ночью или утром, пока была в постели, я вздрогнула, едва не расплескав кофе, и поскорее отпила из чашки.

— Спасибо… — Зубы стучали, меня потряхивало от накатившего ужаса. Хотелось плакать, но не при маге же это делать?

— Эй? — спокойным тоном позвал Шиш, немало меня этим удивив. — Ну чего? Чего? Не реви. Ничего ужасного.

Да уж! Ничего ужасного!

Хлебнув еще кофе, я принялась рассказывать все с самого начала, не упуская мелочей и подробностей, связанных со смертью родителей, не забыв о посиделках в кафе с Сердием и Гедымином и закончив рассказом о погоне. Даже про дом родителей рассказала, вытирая глаза рукавом жакета.

— Тише, тише, — приговаривал маг, и от успокаивающих ноток в его голосе рыдать хотелось еще сильнее. — Держи.

В выданный платок я трубно высморкалась, решив, что раз уж и так сижу с размазанной по щекам косметикой, то хуже быть уже не может.

Продолжая рыдать, я между вздохами и всхлипами глотала остывающий кофе, незаметно для себя хмелея и успокаиваясь. Кажется, я даже умудрилась задремать в обнимку с чашкой, думая о том, что к коньяку примешивался еще как-то аромат, тонкий и едва различимый.

Проспала совсем не долго, едва ли больше получаса, но этого хватило для восстановления душевного спокойствия и физического состояния. Но даже за эти полчаса шея немилосердно затекла от неудобной позы, и прямо я садилась с вымученным стоном, разминая плечо.